– Спасибо тебе. Спасибо!

Целую разбитую губу, и бровь, и синяк под глазом, и еще раз губы.

– Больно?

– Ага, просто жесть.

– Правда? – смотрю на него в ужасе.

– Правда. Когда целуешь – проходит.

Улыбаюсь.

– Тогда я буду целовать. Всегда.

– Соня… моя…

Он берет мои руки, целует их, ладони, пальцы. Прижимает к своему лицу.

– Знаешь, какое счастье знать, что ты есть? Что ты моя? Я люблю тебя. Очень сильно люблю.

– А я люблю тебя.

И снова поцелуй, глубокий, медленный. Как признание. Как клятва. Словно мы здесь и сейчас даём слово быть навсегда.

Коршун заглядывает.

– Эй, Ромео и Джульетта, давайте, освобождайте территорию. Там уже все пришли. Начинается собрание.

На самом деле взрослые собираются без нас. Хотя мы тоже считаем себя взрослыми.

О чем говорят – не знаю. Но решают всё довольно быстро. Потом идут в столовую, нахваливают борщ, который мы с Еленой Петровной сварили.

Отец Дани, отец Коршуна, Солнцев, пара мужчин в форме и отец Арины. Так странно, что у моей сестры теперь тоже есть отец.

Я видела, что он принёс какую-то коробку – подарок.

Елена Петровна варит всем кофе, а Алексей Николаевич встает, подходит ко мне.

– Соня, я хотел поговорить. Я принёс Арине подарок, можно мне с ней… немного пообщаться? Я… я не скажу, что я её отец, правда, просто…

Киваю, приглашая его пройти за мной. Открываю дверь детской.

Арина смотрит на него, на коробку. Я вижу, как она мучительно выбирает, что делать, как себя вести.

И поступает для меня совсем неожиданно. Бежит к Алексею, который наклоняется к ней. Обнимает его за шею.

– Папа… папочка…

Глава 50 (10.07)

Вижу Арину на руках у её отца и сердце щемит.

На самом деле я так прикипел к этой девчушке, воспринимаю её как третью сестрёнку. Она замечательная.

И я на самом деле рад, что нашёлся её отец, потому что как ни крути – это важно. Родной человек. Самый родной.

Да, я знаю, что у Арины есть моя Соня. И у Сони есть Арина. Но всё-таки родной отец – это родной отец.

Ну и, учитывая, что этот отец, кажется, оказался нормальным мужиком. Да, он накосячил в своё время прилично с мамой Сони. Тут, увы, не исправишь. А в остальном… Он деловой. Не бедный. И у него крутые связи, как оказалось. Он и батю Коршуна знает. И вместе они уже решают Сонину проблему, обсуждая, как быстро смогут провернуть операцию, чтобы виновным пришлось ответить, а девчонки вернулись в родное гнездо.

Да уж. Интересное кино, конечно, получается.

Если бы у Сони не появился я. Если бы не было у меня таких знакомств. Если бы не нарисовался отец Арины…

А ведь сколько может быть таких историй?

Печально, что вот такое вот имеет место быть. И общество, по сути, закрывает глаза.

Соне ведь не смогла помочь ни опека, ни руководство студии, которую, между прочим, создавала её бабушка! Никто.

Ладно, не хочется о грустном, тем более несмотря на то, что дело движется к финалу моя девочка почему-то грустит.

– Сонь, ты как?

– Не знаю… я…

– Обними меня.

Мы с ней сидим на кухне, мама заварила чай, порезала пирог, гости наши всё еще в столовой, Арина с отцом в гостиной.

– Дань… Спасибо тебе. Если бы не ты…

– Сонька… я тебя люблю, слышишь?

– Спасибо.

– А ты? Ты любишь?

– Конечно люблю, что ты?

– Скажи.

– Я тебя люблю.

– Никуда не убежишь?

– Куда я могу убежать?

– Ну… а тебя Матвей так пялился. И Слонушко…

– Ты что? – краснеет мгновенно, смотрит, ресницами хлопает. – Матвей просто… просто друг. А Артём…

– Артём тоже просто друг, да? А мне, по ходу, нужно ружьё. Друзей твоих отстреливать.

– Дань!

– Значит, куплю ружьё!

– Хватит, ты меня троллишь…

– Я тебя люблю. И боюсь.

– Чего?

Хороший вопрос. Чего я боюсь.

Боюсь, что сейчас она вернётся в квартиру, выиграет конкурс, получит грант, захочет учиться в другом городе, или вообще за границей. И что? Извини, Да Винчи, так будет лучше для всех?

– Даня, ты… не придумывай себе ничего, пожалуйста. Я… мне нужен только ты! Это… между прочим, это я была в тебя влюблена! А ты… ты мне просто помогал.