– Что?

Она быстро моргает, сначала явно не совсем понимая, потом закрывает рот ладошкой.

– Там был пожар…

– О… господи…

Слезы катятся по её щекам, которые вмиг стали белыми. Она дрожит. Её всю начинает трясти буквально в сотые доли секунды…

– Нет, нет… почему? За что? Это…И… всё сгорело, да? Всё? И…

– Комната почти полностью. Но здание сильно не пострадало, еще немного коридор и подсобное помещение.

– Комната… полностью… если бы мы были там, то… Мамочки, мамочки…

Она начинает сползать вниз, хватаю её, сажусь на стул, её у себя на коленях пристраивая.

Шок, который меня поразил сразу понемногу отходит. Меня теперь топят ярость и гнев. Я хочу наказать всех, кто причастен к этому делу. Хочется убивать. Я понимаю, конечно, что это не выход. Ну, в том смысле, что сам я не буду никого трогать, не доставлю ублюдкам этого удовольствия. Но я их найду. И постараюсь сделать так, чтобы их посадили. Тех уродов, которые меня тогда пытались припугнуть я запомнил, и их портреты уже у Солнцева.

Которому, кстати, надо позвонить.

– Соня… Сонь… успокойся. Все хорошо. Вы целы, живы, вы со мной. Я вас в обиду не дам, теперь всё будет хорошо…

Хотя головой я понимаю – нифига хорошо не будет. Будет совсем не просто. И мрази, которые стоят за этим просто так не успокоятся. Возможно, будет настоящая война… Но мы выстоим. Потому что мы вместе.

Соню трясёт. Она всхлипывает, пытается что-то сказать и не может. Смотрит на меня перепугано.

– Всё хорошо. Хорошо, Сонь! Мы вместе. Ты тут. Арина с нами. Всё хорошо!

– Да… ня… я… мне… ст… страшно…

– Не бойся, ты в безопасности, слышишь? Вы с Ариной в безопасности.

– А если… если они… я им не нужна… а она… Если они…

– Ничего они теперь не сделают, - говорю зло, сквозь зубы. – Обломаются.

Опять прижимаю её к себе.

Слышу шаги, папа заходит на кухню, хмурится, видя нас, разбитые костяшки моей руки…

– Доброе утро. Что случилось?

– Пап… Сонину комнату в студии сожгли ночью.

– Что? Как? – отец подходит ближе, двигает стул, чтобы сесть.

Соня плачет уже в голос, глажу её по голове, боюсь за неё просто дико.

Передаю отцу свой телефон, там сообщение от Артёма.

– Чёрт… Так, значит…

– Вот так, шутки кончились.

– Шутки давно кончились, Дань, еще когда вам угрожать стали. Так, - он трет лоб ладонью, - ты вчера сказал, что отец Арины тоже готов вписаться? Надо, в общем, поднимать все силы. Будем решать быстро. Я звоню мужикам, соберу всех. Ты давай… в школу иди, не стоит прогуливать. В обед, думаю, будем разговаривать. Соня, детка… давай, успокаивайся. Всё хорошо будет. Чёрт… не думал я, что они на это пойдут. Недооценил…

Отец встает, выходит, Соня обнимает меня, прижимаясь.

– Даня, мне так страшно… Не ходи никуда, пожалуйста! А вдруг они и тебя? Я… я не переживу, слышишь? Не переживу!

– Не бойся. Всё будет нормально. Они ко мне не сунутся. – я в этом уверен, ну, а если сунутся, то… мало им не покажется.

Заходит мама – отец явно уже всё ей рассказал, она подходит, обнимает Соню, я встаю, пересаживая её на своё место.

– Даня… не уходи… пожалуйста…

– Дань, - мама берет меня за руку, - может, правда, лучше остаться?

– Мам, сегодня самостоятельная по математике, ты знаешь, у меня и так не фонтан, и хвосты по литературе.

– Ну, смотри… Соня, зайка, давай я тебе сейчас сделаю пустырничка, выпьешь, успокоишься…

Не могу смотреть как её колбасит. Мне физически больно от этого. И противно. Какие же скоты! Мрази! Знали, что в комнате, по сути, два ребёнка!

Чёрт… очень надеюсь, что их удастся найти и наказать.

Солнцев снова звонит, отвечаю, выходя из кухни.

– В общем, хреново все. Почти. Но я молодец. Нашёл мужика с регистратором. Запись того самого момента. И еще есть машина, на которой они приехали. Камера Студии, которая как раз могла снять всё что надо выведена из строя.

Готовились, значит. Сука… Морозит от мысли, что Соня и Арина могли быть в комнате. Просто… убивает.

– Артём, слушай, отец сегодня будет собирать людей. Приезжай тоже. Я скажу когда.

– Да, подскочу. И… в общем, может не один. У нас тоже есть служба собственной безопасности. Человек работает, который в теме.

Заканчиваю разговор, быстро иду в комнату, переодеваю домашний спортивный костюм, облачаясь в форму нашей гимназии. Спускаюсь.

Мама сидит с Соней. Моя девочка продолжает всхлипывать.