Счет пошел на секунды.

Кристалл аварийного маячка разлетелся на полупрозрачные осколки, очертив круг диаметром в несколько шагов. Несколько кусочков отскочило от стены и ног Раинера, наверняка вынудив дежурного телепортиста с руганью и плясками корректировать координаты точки отправки.

В коридоре звякнула сталь и коротко откашлялся недоросль-певец, способный накрыть медным тазом всю эвакуацию. Раинер обреченно выругался, схватил ржавую цепь с пола и выскочил обратно, намереваясь заткнуть бывшего коллегу.

Я прикрыла глаза и напомнила себе, что эту работу он выбрал добровольно, потому как не мог сидеть сложа руки, зная, что творится на Тангарре. А меня соблазнила баснословная даже по меркам столицы зарплата, так что нечего теперь трястись за чужую шкуру!

В коридоре завязалась нешуточная потасовка, и меня все-таки начала бить крупная дрожь. Над осколками кристалла с чудовищной неторопливостью начало концентрироваться темное пятно портала. Сколько ему понадобится, чтобы расшириться в полноценное окно? И сколько — карателям, чтобы скрутить Раинера?..

Все мои прикидки, как обычно, пошли коту под хвост. Каратели почему-то сконцентрировались отнюдь не на «коллеге» с цепью.

Первый прорвался в камеру уже через пару секунд, но следом за ним влетела петля из ржавой цепи. Он успел только проводить взглядом рыжеватые звенья и измениться в лице, прежде чем петля начала сжиматься вокруг его горла. Раинер впрыгнул внутрь, с грохотом повалив соперника на пол, без лишних сентиментальностей пробежал прямо по нему и пригнулся, пропустив над собой метательный кинжал.

Тот попал точнехонько в центр раскрывающегося портала, и я с ужасом представила себе, как на далекой Ирейе ни в чем не повинный телепортист ловит клинок в лоб и не справляется с заклинанием. Но представлять себе, разумеется, нужно было не это — а причины, по которым тюремная камера под Собором могла оказаться незапертой.

Потайной ход открылся прямо за моей спиной. Я поняла это по порыву сырого воздуха, мазнувшего по голым щиколоткам, и вытянувшейся физиономии Раинера, который как раз обернулся на звук.

Я оборачиваться не стала, сразу припустив в центр помещения, где дрожало не раскрывшееся еще до конца окно портала. На ходу сгребла за шкирку Раинера, замахнувшегося чем-то на тощего певчего карателя, сбив того с ноты, и сиганула в темное пятно, сгруппировавшись и молясь, чтобы чертов напарник догадался сделать то же самое.

– Закрывай!

Заорала я еще на Тангарре, но телепортист догадался и по доставшемуся Ирейе «…ай!», что от него требовалось. Когда я открыла глаза, портала уже не было, как и мага. Вменяемого напарника — увы, тоже.

– Раинер!

Крови было много. Так много, что сначала я перепугалась вусмерть, подумав, что опоздала, и только потом сообразила, что у него всего-навсего рассечена бровь в опасной близости к виску, как будто он увернулся в последний момент. Сам Раинер еще не сообразил, отчего я так всполошилась, а потому машинально стер влагу со щеки — и удивленно уставился на окрасившиеся в алый пальцы.

– Ничего не трогать! — с другого конца коридора заорал мастер Паншилл, за которым, похоже, и бегал телепортист, выудивший агентов в столь печальном состоянии. Потом почтенный целитель рассмотрел, кто именно валяется в круге прибытия, и на ходу скомандовал: — Молчать!

Раинер на удивление послушно убрал руку, как-то нетрезво сморгнул — и рухнул на меня лицом вперед.

Время неумолимо подбиралось к шести. Раинер лежал на больничной койке, опутанный плотной сетью исцеляющих заклинаний и бледный, как покойник.

– Сотрясение, — специально для меня пояснил мастер Паншилл, закрепляя листок с записями на спинке кровати. — Его Сиятельство опередил вас с визитом и отстранил брата Раинера от оперативной работы до выяснения обстоятельств.

Раинер раздосадованно поджал губы, но промолчал. Я представила, что мог наговорить отличившемуся агенту бескомпромиссный ирейский носорог, и сочувственно поморщилась.

– Я поднимусь к нему через четверть часа.

– Сами доложите, — отмахнулся мастер Паншилл. — У меня тут таких инициативных половина отделения. Брат Раинер, помалкивайте. Заклинания развеются через два часа, но вставать вам нельзя. Я приду позже.

Я проводила целителя взглядом и уселась на стул для посетителей. Ни о чем спрашивать не стала — просто коснулась руки Раинера, лежавшей поверх одеяла, и он с готовностью переплел пальцы с моими. Ядовито-свинцовый взгляд казался каким-то мутным, рассеянным, и бывший храмовник вскоре задремал, прикрыв глаза.