Она шарахнулась прочь от окна, мигом натянула на себя белый пушистый свитер, торопливо влезла в серые брючки, схватила куртку, платок - тогда вся Москва ходила почему-то в платках, - сунула ноги в коротенькие сапожки и рванула к лифту. "Ключ - в двери, запрет, догадается", - успела подумать она и тут увидела Сашку. Он шел ей навстречу с чайником в руке.

– Ты куда?
– удивился он.

Лиза подошла к нему очень близко.

– Никуда, - прошептала она.
– И никогда, слышишь? Никогда!

– Что? Что?
– искренне старался понять ее Сашка.

Но Лиза уже отошла, нажала кнопку лифта, двери тут же открылись видно, кабина стояла на их этаже, - Лиза, не оглядываясь, шагнула внутрь, и дверцы закрылись. А Сашка остался в холле, с чайником в руке, как дурак. Металличе-ская ручка жгла пальцы, он машинально поменял руку, добрел до Лизиной комнаты, поставил чайник на тарелку, чтоб не осталось на столе следа, и стал думать, что ж он, кретин, понаделал?

Так хорошо было ходить с ней в кино, гулять вечерами, танцевать в Домжуре, а главное - разговаривать. Теперь она его ненавидит, и правильно делает! Разве он не знал про Жана? Не мог разве он подождать? Надрался как свинья и вел себя как скотина!

Так терзал, проклинал себя Саша. А потом бросился ничком на кушетку, где только что был невыносимо счастлив, и зарычал, вцепившись зубами в подушку, от столь же невыносимой боли.

Куда деваться, когда на тебя обрушилась такая беда? Идти, бежать, ехать - куда? Ну конечно же, к лучшей подруге Ире.

– Ты дома? Можно к тебе?

– Еще бы! А что это голос у тебя какой-то чудной? Как вечер в Домжуре?

– Ну вот приеду и расскажу.

Ира жила далеко, на улице со странным названием - Маломосковская. Но это, может, и к лучшему: пока Лиза до нее добиралась - час с хвостиком, чуть успокоилась. Доехала на метро, перешла улицу, углубилась в обычные, по-московски запутанные переулки. Но Лиза уже научилась в них разбираться, только подъезды неизменно путала. А ведь сколько раз уже бывала в этом старом, с огромными балконами доме.

– Третий, третий подъезд, не второй, а третий!
– крикнула ей Ира: она как раз вышла на балкон вешать белье.

– Прикрепили бы хоть таблички, - подняв голову, отозвалась Лиза.

– Придет время - прикрепят, - весело сказала Ира.
– Не все же такие рассеянные...

В квартире, как и положено семейству военных, было строго и чисто. Вера Ивановна, Ирина мама, встретила Лизу, вытирая руки о пестрый передник.

– К столу, к столу! Мы уж, Лизонька, тебя заждались. А мой благоверный на сборах, так что компания исключительно женская.

Как здорово готовила Ирина мать! Мотаясь с мужем по гарнизонам, шалея от унылой гарнизонной жизни - работа для нее, учительницы, не всегда находилась, - изучила со скуки чуть ли не все национальные кухни, записывая их тонкости по старой учительской привычке в толстую линованную тетрадь. Осев наконец в Москве, любила удивить домочадцев то корейской лапшой куксу, то казахскими мантами, выискивая по базарам необходимые специи.

– Сегодня у нас все просто, - объявила она.
– Щи, пельмени, грибочки.

Ничего себе - просто! Лиза уплетала всю эту вкуснятину за обе щеки и была не в силах остановиться: капуста, перченная по особым корейским рецептам - три года жили в степях Казахстана, куда выслали из Уссурийского края чуть ли не всех корейцев, - крохотные маслята в подсолнечном масле, а уж щи... Ира от Лизы не отставала. Вера Ивановна - высокая, статная, еще молодая, - подпершись, смотрела на девочек. "Хорошая у Иры подружка. Только трудно, видать, в общежитии, голодновато. Хотя Ирка моя все равно туда рвется: танцы, мальчики, болтают там до утра... Надо пироги ей давать с собой, что ли..."

– Наелись?

– Ага!

– Ну, слава Богу! Идите в Ирину комнату. Ладно, ладно, я сама помою посуду. Идите, чего уж...

– Ирка, что я наделала!
– закрыв плотно дверь, сразу сказала Лиза. Это ужасно!

– Изменила Жану?
– мгновенно догадалась Ира.

– Откуда ты знаешь?
– ахнула пораженная ее проницательностью Лиза.

– Да у тебя все на морде написано, - проворчала в ответ Ира.
– Пить надо меньше, - назидательно добавила она.

Лиза низко опустила грешную голову. Ира встала, зажгла старинную настольную лампу с амурами и шелковым абажуром. Комната озарилась нежным розовым светом.

– Ладно, - примирительно сказала она, - чего там? Теперь - лишь бы не влипнуть. Вы предохранялись?

– Нет, - пролепетала Лиза.
– Ты даже не спрашиваешь, кто он...

– Кто-кто... Небось Сашка.

Ну Ирка! Насквозь все видит!

Лиза положила руки на стол, а на руки - голову. Как надежно, тепло у Иры. И защищенно: рядом мать, и уж она не позволит никакому Борису остаться на ночь... Впервые Лиза остро ощутила, что она здесь - одна.

Зазвонил телефон в коридоре, и Вера Ивановна сняла трубку.