– Я тебе потом расскажу, - повторял как заведенный Жан в последнем, перед вылетом, разговоре.

– Когда "потом"?
– кричал в трубку отец. Это от него унаследовал Жан взрывной темперамент. Мать была тихой и ласковой.
– Потом будет поздно! Что ты там натворил? Тебя выгоняют? Нет?! Так какого черта...

Нет уж, пусть лучше папа сидит в своем офисе, с мамой легче договориться. А брат и сестры разъехались кто куда: лето! Сьюзи со своим дружком путешествует по Испании, Шарль с подружкой купается в Эгейском море и смотрит древности Греции, что, впрочем, проблематично: нужны ему эти древности! Самая же младшая, общая любимица Марианна, играет в разведчиков под Версалем, в лагере скаутов. Если только по случаю приезда брата не вырвалась на денек домой.

"О Пари..." Справится ли этот волшебный город с Лизой? А может, наоборот, усилит тоску, породит отчаяние? Ведь все пропитано здесь любовью: музыка, прелестные женщины в таких мини, что глаз отвести невозможно, крохотные кафе со столиками, вынесенными на тротуар, где сидят, обнимаясь, парочки, никого не стесняясь, - в Москве так не принято, да и кафе таких нет... А Булонский лес? А бульвары? Что он будет здесь делать? Внезапная паника охватила Жана. Ничего, он продержится, переборет себя, найдет по-дружку... При мысли о ком-то другом тошнота подступила к горлу. Нет, уж лучше те, с узкой улочки, мулатки...

– Как - улетел? Ведь сегодня только седьмое?

– Ну, я не знаю.
– Сашка пожал плечами, отвел глаза в сторону: невозможно было смотреть на Лизу.
– Он бегал в посольство, менял билет. Кто-то там заболел.

Лиза молча сделала шаг назад.

– Погоди, - заторопился Сашка.
– Он оставил тебе письмо.- Так хотелось хоть чем-то утешить Лизу!
– Да ты заходи, заходи!

Запустив от смущения пятерню в густую шевелюру, Сашка распахнул приглашающе дверь в свою комнату. Заваленный бумагами стол, синий табачный дым плавает под потолком, хотя открыта фрамуга, на краю стола недопитая чашка с кофе, на кушетке валяются вповалку книги. Нормальная берлога студента, очищаемая лишь к проверке раз в месяц, когда ходит по комнатам строгая комиссия, призывая народ держать жилище в порядке.

– Садись!

Сашка сдвинул локтем стопу книг, освобождая место для гостьи. Снова взъерошил свои и без того торчащие дыбом волосы.

– Вот!

Он протянул Лизе толстый конверт, заглянул в лицо. Неожиданная зависть к Жану пронзила током. Какая хорошенькая! Как-то прежде не замечал... Эти огромные зеленые глаза на розовом от свежего загара лице - донельзя печальные и донельзя прекрасные, - белое открытое платьице, как перчатка, облегает стройную, без единого изъяна фигурку.

– Сегодня в клубе "Чайки умирают в гавани", - заторопился Сашка. Бельгийский фильм. Говорят, потрясающий, хотя никто не видел. Но все почему-то знают! Пошли, а?

– Не знаю...

– Так я возьму два билета, - живо отреагировал на ее нерешительность Сашка.
– Фильм редкий! Мы, по-моему, бельгийских еще вообще не видели. Пошли? Все равно нечего делать. А то будем потом жалеть.

– А это?
– Лиза кивнула в сторону книг.

– Семечки, пустяки, - отмахнулся от великих авторов Сашка.
– Пишу статью для газеты...

Надо, надо набирать очки. Конечно, не по-товарищески, но в любви каждый сам за себя. Где-то он это вычитал, только не помнит где. И потом Жан уехал. Бросил все и уехал. А когда любят, разве вот так уезжают? Мысли эти с быстротой молнии пронеслись в бедовой Сашкиной голове, он, как водится, во всем себя оправдал и повторил с надеждой:

– Так пошли? Я зайду за тобой к семи, ладно?

– Ладно, - вяло ответила Лиза.

Она понуро побрела в свою комнату, бессильно опустилась на стул. Сколько дней она провела здесь с Жаном. А теперь его нет. Пахнет пылью и запустением. Вот он, запах грядущего одиночества, пустоты.

Лиза машинально отворила окно, снова села на стул. Как же так? Взял и уехал. Она распечатала письмо. Руки мелко дрожали, строчки расплывались перед глазами. Она, что ли, плачет? "Но если ты решишься... Наш поэт Превер..." Нет, он сошел с ума. Как мог он уехать, предать любовь?

– Саш, у тебя есть словарь?
– толкнулась она к тому же Сашке.

– Какой?
– встрепенулся тот.

Очень хотелось быть ей полезным.

– Французско-русский.

– Сейчас найдем. Посиди!

Сашка рванул на себя дверь, пулей вылетел в коридор.

– Есть словарь?
– набросился на первого встречного. Французско-русский! Нет?

– Словарь есть?
– влетел к известному всем Ленгорам меланхолику Зденеку.

– Чего?
– поднял тот голову от подушки с таким трудом, словно голова его была пуд весом.

– А, ну тебя!

Пока Зденек встанет...

В пятой комнате словарь нашелся.

– Мерси, мерси, - возликовал Сашка.
– Верну всенепременно.