– Куда-то!
– фыркнула Ира.
– Да его Настин сын уволок. А, плевать... Лучше почитаем в постели.

Они не знали еще, какой их ожидает сюрприз! Вошла, не глядя на глупых девчонок, Настя и хмуро и сноровисто принялась стелить себе на диване.

– Ночку посплю - и в рейс, - сочла нужным сообщить она.
– Потом две ночи меня не будет, - добавила в утешение.

Она завалилась на диван - жалобно скрипнули старенькие пружины - и захрапела во всю мощь своих здоровых, несмотря на угольную пыль, среди которой прожила всю жизнь, легких. Лиза с Ирой, стараясь не обращать внимания на чудовищный храп, читали каждая свое, потом честно пытались заснуть. Тщетно! Храп сотрясал маленький домик, гудели, грохотали совсем рядом составы, металлический голос объявлял нечто невнятное. Обе с завистью подумали о мрачном хозяйском сыне: отчалил на все лето в сарай, прихватив приемник, и слушает небось музыку или спит крепким сном. А к паровозам он, наверное, привык.

– Лиза, Лиз, - шепотом окликнула подругу Ира.
– Давай пощекочем ей пятки? Говорят, помогает.

Лиза прыснула со смеху, протянула руку и осторожно пощекотала толстые ноги в носках. Хозяйка шумно выдохнула воздух сквозь сложенные уточкой губы, сладко причмокнула и повернулась на бок. Храп превратился в легкое, вполне терпимое посвистывание.

– Давай скорее уснем, пока она снова не улеглась на спину, заторопилась Ира и погасила свет.

Наплававшись, надышавшись морским воздухом, нагулявшись и подзагорев, обе мгновенно заснули. Сквозь сон, время от времени, слышали храп хозяйки. Лиза, почти и не просыпаясь, протягивала руку, щекотала хозяйские пятки, та поворачивалась на бок - угрожающе скрипели пружины, - храп смолкал, Ира с Лизой проваливались в глубокий сон... И так раз пять за ночь.

Утром им все это уже казалось смешным, хотя хозяйка смотрела на них зверем: что-то, значит, во сне чувствовала, какое-то неудобство. Но девочки ее уже не боялись. "На войне - как на войне!" К тому же она уезжала. Целых два дня они будут одни! Это надо отметить.

– Сходим на базар, купим чего-нибудь, да?

– Ага, сходим!

Они надели сарафанчики, взяли сумки, сбегали на базар, купили фруктов, овощей. Цены, правда, кусались: ненамного были ниже московских.

– Сделаем салат, да?

– Сделаем!

Кухонька, обвитая виноградом, отскобленный ножом деревянный столик, чашки, ложки, тарелки - какие-то курортные правила соблюдала даже грубая Настя - привели девчонок в восторг. Мигом сделали салат, своровав немножко хозяйской соли и луковицу, наелись досыта, напились чаю и уже привычно поехали к морю.

– Ира, Лиза!

Борис, вытянувшись во весь свой баскетбольный рост, призывно махал полотенцем.

– Идите сюда! Мы вам заняли лежаки!

Встал и Артем - в новых голубых плавках и голубой же кепочке. Накануне перетряс все нехитрое свое имущество: надо понравиться Лизе, перебить того, другого, ему неизвестного. Борис насмешливо наблюдал за его стараниями.

– Чем меньше женщину мы любим...
– басом пропел он.
– Никуда твоя Лиза не денется!

Артем отмолчался.

Сейчас он смотрел на нее не отрываясь - как она идет по пляжу, ловко обходя лежащих, помахивая матерчатой сумкой на длинном ремне, в голубом сарафанчике и коротеньком фигаро, - и у него замирало сердце. "Это тебе за то, что смеялся над Вовкой", - подумал он. Вовка весной смертельно влюбился, а он, дурак, над ним потешался. Так вот, значит, как это бывает... Артем, как слепой, двинулся к Лизе.

– Что так поздно?
– хриплым от волнения голосом спросил он.

– А мы бегали на базар, - весело сообщила Лиза.
– Кормиться же чем-то надо?

– И мы там были, в семь утра. Здесь базары ранние.

– Да в семь-то мы еще спали, - звонко расхохоталась Лиза.
– У нас хозяйка...

Перебивая друг друга, поведали о знаменитой Насте. Скоро смеялись уже вчетвером.

– Ну вы и влипли!
– хохотал Борис.
– А может, ее придушить?

Артем все смотрел и смотрел на Лизу - на ее огромные зеленые глаза, легкие пушистые волосы - и старался не смотреть на грудь, потому что просто подыхал от волнения.

Потом они плавали, загорали и снова кормились пончиками, потом обедали в кафе - девочки торопливо заплатили за себя сами, - потом гуляли по набережной.

– А где здесь почта?
– спросила Лиза.
– Где - до востребования?

– Да вот она, - кивнул в сторону белого здания Борис.

– Посидите на лавочке, я сейчас.

Помахивая сумочкой, оставив друзей в тенечке, Лиза сбегала на почту. Ничего... "А обещал писать каждый день", - расстроилась она. Обиженная и печальная, подошла она к лавочке, встретила вопросительный взгляд Иры, отрицательно покачала головой. С чуткостью влюбленного Артем мгновенно уловил этот их перегляд и обрадовался: кто-то там ей не пишет. "Не пиши, не пиши, не надо, - заклинал он того, другого, неведомого.
– Оставь ее мне..."

Здорово было без Насти! Купили вина и фруктов и сидели вчетвером на террасе, укрытые вьющимся вокруг виноградом. Пили вино - терпкое, молодое, - ели желтые огромные груши, лакомились персиками. И болтали, болтали - о себе, своих институтах, друзьях и подругах... Несколько раз заходил сын хозяйки - что-то искал, вы-двигая ящики, хмуро молчал, повернувшись спиной к компании.

– Выпьешь с нами?
– добродушно предложил Борис.

Не повернувшись, не сказав ни слова, парень отрицательно покачал головой. И больше уже, слава Богу, не приходил.