И проснулся от ощутимой дрожи палубы и переборок. Шел разгон гравитона. Ничего не соображая после липкого и тяжелого сна, я быстро оделся и вышел наружу. «Соловей» совершал маневр, занимая место возле причала, а «Олень» уже разворачивался носом по течению, формируя походный ордер домой, в Скайдру. За ним, осторожно разворачиваясь с помощью кристалла и боковых парусов, встала «Лаванда», показывая корму патрульному корвету.

Дождь прекратился, туманная морось рваными клочьями уходила в пустоши, а на берегу уже толпились грузчики. Они проверяли лебедки и тали, осматривали сеть, с помощью которой предстояло поднимать из трюма крупногабаритный груз.

Зевнув так, что едва челюсть не вывихнул, я подошел к борту и облокотился на него, рассматривая умытый ночным дождем город. Он смыл серый налет пыли с крыш, освежил редкую зелень, а висящее над дальними холмами солнце придавало Шелкопадам какой-то удивительный пасторальный вид, как на картинках, что продаются в лавках приморских городов. Да и вересковые пустоши не выглядели сейчас бесконечно-мрачными.

— Виконт не появлялся? — спросил я у Жала, появившегося на палубе босого и в одних штанах. Он собирался ополоснуться, и для этого приволок парусиновое ведро на веревке, чтобы зачерпнуть воду.

— Нет, командор, — мотнул тот головой и бросил вниз ведро. — Я в утренней вахте был, никто не появлялся.

— А вояки? Маневры совершали?

— Да тоже дрыхли, — хохотнул Жало, и поднатужившись, потянул веревку. Мускулы на его сухопаром теле заиграли под загоревшей кожей. — На берегу, правда, шумели местные. Видимо, пива или вина не хватило, пытались трактир на абордаж взять.

Он опрокинул на себя ведро и надсадно крякнул, мотая головой.

— Через полчаса сбор на палубе, — приказал я, выбрасывая окурок в воду. — Придется приглядывать за грузчиками, чтобы под шумок ничего не натворили.

— Понял, — кивнул Жало и потопал к трюму, оставляя на палубе мокрые следы.

Вся команда «Соловья» стояла на своих местах, Торфин с неизменной трубкой руководил маневром корабля с капитанского мостика, боцман Бруно порыкивал, дублируя команды. Как только до деревянного причала, обложенного мешками с песком, осталось несколько футов, левитатор погасил гравитон, и неф по инерции дошел до него и «прилип». Сверху полетели канаты, и стоящие на берегу грузчики ловко намотали их на мощные деревянные чурбаки, игравшие роль кнехтов.

Меня нервировало соседство с патрулем. Оба корвета продолжали стоять на рейде, даже не думая никуда уходить. Ладно, что не проводят обыски на торговых нефах, хоть это радует. Пока я раздумывал, к причалу подкатила небольшая карета, сопровождаемая тройкой всадников в черных камзолах. Герб, нарисованный на дверце, изображал кустики вереска на синем фоне и охотничий рожок с луком — полагаю, герб Шаттимов.

Из кареты вальяжно выбрался виконт Агосто. Поправив щегольскую шляпу на голове, он приложил к ней два пальца, глядя на всадников. Те развернули своих лошадей и умчались вместе с каретой туда, откуда и приехали.

— Нагулялись, виконт? — поинтересовался я, когда Агосто по высоким сходням вскарабкался на борт.

— Будь у барона прелестная дочка лет семнадцати-восемнадцати, остался бы здесь, — хмыкнул Ним. — Но, к сожалению, пришлось терпеть за столом двух долговязых унылых сынков и младшего брата барона с семейкой. Увы, развлечься не удалось. Но! Зато ближе к ночи заявился такой гость, что я едва удержался, чтобы его не проткнуть шпагой!

— Дайте угадаю! Рэйдж Котрил? — я улыбнулся.

— Тебе в самом деле помогает морской дьявол, Игнат! — ничуть не расстроился виконт. — Именно Котрил! Не он ли является тем человеком, которому нужны гравитоны?

— Да. Вчера мы встречались с ним, и тоже были весьма удивлены, — новость о связи барона Шаттима с моим врагом не стала неожиданностью. Что-то подобное я предполагал. — Пришлось приложить немало усилий, чтобы не вступить в драку. Решил пока не торопиться и узнать, кто стоит за Рэйджем.

— Котрил — вассал барона, мелкая знать, — лениво махнул рукой Ним. — Пойдемте к другому борту, а то мешаем людям работать…. Итак, как я уже сказал, наш дорогой сеньор служит Шаттиму, — продолжил виконт, как только мы заняли место подальше от суеты. Зато отсюда мы могли следить за обстановкой на реке. — Его семья жила в нескольких милях отсюда выше по реке. В свое время предок влез в заговор, который ставил своей целью выгнать барона или вообще уничтожить род Шаттимов. Но по каким-то причинам прадед Рэйджа сдал всех заговорщиков, чем и заслужил милость тогдашнего барона.

— Выходит, наш Котрил — проходимец? — я усмехнулся.

— Не совсем. Десять лет назад здесь прошел мор, вся семья Котрила умерла, и молодой дворянин сдал в аренду земли и пошел странствовать. И вот здесь-то мы его можем назвать проходимцем. В Акаписе за его художества просто обязаны были обезглавить.

— Я о том же и спрашивал губернатора, — покивал я. — К сожалению, не нашел поддержки. Становится интересно, за что с Котрила сдувают пылинки? Н-да, а я размечтался, что появился великолепный шанс избавиться от вымогателя. Весь бы Акапис «спасибо» сказал.