Они крепко пожали друг другу руки.

С того дня прошло немало времени. Друзья усердно занялись учением, чтобы стать командирами, достойными водить танки, да не какие-нибудь, а самые могучие, Т-34.

Однажды они пошли на стрельбище. На практические занятия Рифгат и Шакир вообще выходили охотно. Оба были хорошими стрелками и всякий раз с удовольствием стреляли по мишеням из винтовок или пулемета. На их долю доставалось немало похвал, а кому не приятно слушать похвалу?..

Шакир в этот день был особенно доволен. В стрельбе по движущейся мишени он добился отличных показателей, отличилось и все отделение. Стрельбу наблюдал начальник училища полковник Ромашкин. Он поблагодарил Шакира за хорошую стрельбу и, самое главное, упомянул его имя перед взводом. Сначала он отчитал плохо стреляющие отделения, а потом, возвысив голос, закончил:

— Учитесь все стрелять у сержанта Шакира Мухсинова.

Выслушав эту похвалу, Шакир старался держаться спокойно и все же не мог скрыть чувства гордости, переполнявшего грудь. Фигура его выпрямилась, плечи расправились, голова вскинулась, взгляд посуровел.

Полковник направился в другие подразделения, а отделения второго взвода стали собираться домой.

Когда дошли до угла казармы, Шакир остановил отделение.

— Проверить одежду, винтовки!

Один из курсантов испуганно обратился к Мухсинову:

— Товарищ сержант, разрешите обратиться…

— Что случилось?

— У меня нет затвора винтовки. Очевидно, я забыл закрыть, он и выпал.

— Э-э, разиня!..

Если бы потеря была обнаружена раньше, отыскали бы затвор — и дело с концом. А теперь нельзя было не доложить командиру взвода.

Командир взвода лейтенант Иванушкин был человеком уравновешенным.

— Плохо, — сказал он не отвечающим его маленькой фигуре низким голосом. — Ладно, идите отыщите. Мы будем ждать вас тут.

Шакир повернул отделение обратно к стрельбищу.

Курсанты, рассыпавшись по полю, начали искать затвор. Снег на стрельбище был утоптан, и у Шакира не было сомнений, что затвор быстро найдется.

У начальника училища настроение было неважным.

Было отчего тревожиться. Прошло полгода, как пехотное училище преобразовали в танковое, а танков для практических занятий не хватало. Не было машин новых конструкций. В училище есть курсанты, которые еще ни разу не садились на настоящий танк! Просить у командования бесполезно. «Не знаешь разве, что на фронте не хватает танков? — таков обычный ответ. — Потерпи, будут!..»

Полковника Ромашкина это не успокаивало. «А почему танков не хватает? Сколько лет мы говорили о близкой опасности войны, сколько твердили, что, если империалисты поднимут на нас оружие, мы готовы в любую минуту дать им сокрушительный отпор… А когда враг вторгся в нашу страну, стал бомбить наши города и заводы, мы оказались без танков. Если это делалось для того, чтобы ввести в заблуждение врага, — еще туда-сюда. А зачем было обманывать себя?..»

Эти свои сердитые мысли Ромашкин, разумеется, никому не высказывал. Хотя и тяжело было, молчал. Какой смысл теперь говорить об этом? Все это знали и без Ромашкина. Заводить об этом разговор — значило выказать недоверие к высшему командованию, расшатывать дисциплину армии.

Ромашкин ясно понимал это. Поэтому, несмотря на нехватку танков, он, как начальник училища и коммунист, старался не допустить ни малейшего ослабления в своей работе. Как бы там ни было, а училище должно выпускать командиров танков с хорошей подготовкой.

И Ромашкин сумел организовать занятия так, что курсанты были убеждены, что все идет как нужно. Что удивительного, если такое большое значение придается физкультуре и лыжным походам? Чтобы стать командиром танка, надо, конечно, быть физически закаленным. Обучение стрельбе из винтовки и пулемета — какому командиру это не нужно? Об изучении теоретических дисциплин и материальной части, о взаимодействии пехоты и танковых частей, об усвоении сигналов — обо всем этом и говорить не приходится.

Так думали курсанты. Однако сам начальник отлично понимал: курсантам недостает практики вождения боевых машин. Он постоянно чувствовал этот недостаток и, чтобы подавить внутреннюю тревогу, требовал от курсантов и командиров как можно лучших результатов на других занятиях.

Ромашкин сам был отличным стрелком и спортсменом. Поэтому он любил проверять занятия по стрельбе и физкультуре и запоминал хороших стрелков и физкультурников среди курсантов.

Сегодняшними занятиями он остался доволен.

Когда полковник возвращался в казармы, он заметил отделение Шакира. Курсанты, рассыпавшись цепью, шли по дороге к стрельбищу. Все смотрят в землю. Что там они потеряли?

— Сержант! Ко мне!

Шакир вскинул голову. Увидев начальника, он не растерялся, скомандовал отделению «смирно», подбежал к полковнику, отдал честь.