В это время кто-то назвал фамилию Журавлева.

— Значит, капитан Журавлев остался четвертым?

— Посмотрим!

Скоро к финишу подошел четвертый лыжник. Но это был не капитан.

— Где же капитан Журавлев?

И тут Рифгат сообразил, что тот, кого он столкнул с лыжни, и был капитаном Журавлевым. Сразу ощущение счастливой гордости сменилось тяжелыми предчувствиями.

«Если бы это был рядовой курсант, а то столкнул капитана — за это спасибо не скажут».

И шестым и седьмым пришли другие, не Журавлев. Наконец явились последние из участвовавших в соревновании. Капитана Журавлева не было.

Кто-то опять спросил:

— А где же капитан Журавлев?

— Вернулся назад, — ответили ему. — Выбыл из соревнования.

Стало известно, почему капитан Журавлев выбыл из соревнования.

Курсанты, приятели Рифгата, подходили к нему и шепотом выражали свое сочувствие.

— Что ты наделал, дурак!

— А зачем он нарушает условия соревнования?

— Это другой вопрос! Но столкнуть!..

— За это могут выгнать из училища.

— Если не отдадут под суд…

Рифгат не ждал ничего доброго для себя: он был уверен, что его обязательно накажут.

Однако с наказанием не спешили. Рифгат одновременно со всеми возвратился в казарму, пообедал. Спокойно прошли часы и послеобеденного отдыха. А потом его вызвали в кабинет начальника.

Как видно, неспроста так тянули с этим делом.

Еще до того, как капитан Журавлев явился с жалобой, начальник узнал о происшедшем. К счастью для Рифгата, его поступок не рассердил полковника. Даже когда капитан Журавлев рассказал обо всем, полковник в шутливом тоне начал расспрашивать о подробностях.

— Так вы говорите — сшиб с ног? Курсант капитана?

— Так точно, товарищ полковник. Курсант Сабитов сбил меня с ног.

— Удивительно! Как же вы допустили, что он догнал вас, капитан? — И полковник, смеясь, обернулся к комиссару — Комиссар, как вы смотрите на это?

Но комиссар был серьезен.

— Это вовсе не смешно, товарищ полковник, — сказал Журавлев.

Полковник потушил игравшие в глазах искорки смеха и перешел на серьезный тон:

— Хорошо, мы разберемся.

Когда капитан вышел и они с комиссаром остались одни, Ромашкин опять весело засмеялся:

— А ведь решительные есть парни среди нашей молодежи, а? С характером. Способные проявить себя в деле, а?

Комиссар по-прежнему был хмур.

— По-моему, восторгаться тут нечем, — сказал он. — Отвратительный, хулиганский поступок! Гнать таких из училища! Если он такой герой, пусть на фронте показывает свое геройство.

— И покажет, не спешите. По-моему, на фронте нужны именно такие волевые командиры. Чтобы в решительный час могли занять место упрямых, загордившихся стариков, не желающих давать дорогу смелой молодежи. А? Как по-вашему, комиссар?

— Товарищ полковник, если вы будете объявлять благодарность таким курсантам, если будете хвалить их и говорить: молодчина! — когда они допускают хулиганский поступок, не думайте, что это приведет к хорошим последствиям.

Полковник опять рассмеялся:

— Не беспокойтесь! Я ведь не хвалю его.

— Если не накажете его, разве это не будет той же похвалой?

— Накажу. И все же я понимаю Сабитова. Это спорт, он не хулиган.

Когда вошел Рифгат, комиссара в кабинете уже не было.

Рифгат вошел и вытянулся перед полковником. В душе он не считал себя виноватым и решил держаться смелее. Он четко отдал рапорт:

— Товарищ полковник, курсант Сабитов по вашему вызову явился.

Взгляд полковника казался сердитым.

— Товарищ курсант, как вы посмели поднять руку на капитана?

— Я не знал, что это капитан. — В голосе Рифгата не было и тени раскаяния или признания своей вины. — Тем более, товарищ полковник, он нарушил условия соревнования. По условиям соревнования…

Рифгат не просил прощения, и это понравилось полковнику. Однако, боясь выдать себя, он решил не затягивать дело.

— Молчать! — оборвал он Рифгата. — Пять суток ареста! Идите доложите своему командиру.

— Есть пять суток ареста! — отчеканил Рифгат я, четко повернувшись, вышел.

Полковник Ромашкин, оставшись один, облегченна улыбнулся. «Нет, нравится мне этот парень, — подумал он. — Видно, почувствовал черт эдакий, что я не сержусь. Я назначаю ему взыскание, а он отвечает так, словно получил награду… Ну да ладно, бог с ним».