Шрифт:
Сегодня назначены индивидуальные соревнования — каждый лыжник борется за себя, а не за команду.
Вот по направлению к оврагу выехал первый лыжник. По его следу двинулся второй. Еще один, еще… еще… Первые уже добрались до оврага и скрылись в зарослях кустов, а другие еще только выходили на старт.
Подходила очередь Рифгата. Сильнее билось сердце, и с каждым его биением он, казалось, чувствовал спрятанное на груди письмо Миляуши на белой хрустящей бумаге.
Все, кто стоял впереди, уже скрылись в снежном море. Наконец взмах флажка, и Рифгат, выдвинув левую ногу, сильно оттолкнулся. Смазанная лыжа легко скользнула вперед. Дыхание, казалось, обрело простор. Крепкие лыжи понесли его.
Рифгат с детства любил бегать, ноги его были сильными, не знающими устали. Не раз он вызывал у своих товарищей курсантов восхищение выдержкой в самых трудных походах.
Во время походов командиры всегда ставили Рифгата направляющим, и весь взвод должен был подлаживаться под его шаг.
— Переломать бы эти журавлиные ходули! — ворча ли коротконогие.
Даже начальство подчас было вынуждено сдерживать его:
— Направляющий, короче шаг!
Разве не принесут победу такие ноги на лыжных соревнованиях?
Рифгат без особых усилий догнал впереди идущего лыжника и повелительным голосом крикнул:
— Эй, освободи лыжню!
Идущий впереди без разговоров подался вправо, и Рифгат мигом обогнал его. Даже не оглянувшись на отставшего, он еще сильнее рванулся вперед. Ногам становилось все теплее и легче.
Так он обогнал пять-шесть человек. Впереди никого не было. Однако это не означало, что он перегнал всех. Оставленные позади были просто плохими лыжниками. Предстоит догнать настоящих. А их даже не видно.
И Рифгат изо всех сил рванулся вперед по тянувшейся вдоль реки лыжне. День тихий, безветренный, но в ушах свистит холодный ветер. Рифгат, поднимая за собой снежную дымку, летит к темнеющему вдали лесу.
За поворотом Рифгат догнал еще одного лыжника. Он не чувствовал усталости. Казалось, за спиной не было тяжелого мешка и винтовки. Казалось, прибавилось силы в руках и ногах, когда он увидел впереди приближающуюся с каждой минутой спину соперника. Еще немного усилий — и…
— Эй! Освободи лыжню!
Победный крик Рифгата подействовал на впереди идущего так, будто его хлестнули плетью. Он не собирался покорно уступать дорогу. Рифгат заметил, что начал отставать, и яростно заработал ногами. Спина с винтовкой и мешком опять замелькала перед глазами.
— Освободи лыжню!
Идущий впереди убыстрил бег. Но Рифгат уже не отставал. Чуть не наступая на лыжи противника, он опять крикнул, требуя уступить дорогу.
Лыжник, казалось, не слышал Рифгата. В чем дело? Не знает условий соревнования? Что за упрямый черт!..
Рифгат не узнал капитана Журавлева. Он вел в училище занятия по химии. В лыжных соревнованиях он всегда был на одном из первых мест.
Сегодня он тоже рассчитывал завоевать, по крайней мере, третье место, зная, что двое лучших лыжников ушли вперед, а сзади не было опасных для него соперников. Когда Рифгат потребовал дорогу, это было для капитана неожиданностью. Он напряг силы и попробовал убыстрить ход, надеясь оставить курсанта позади. Но скорость оказалось недостаточной: он снова услышал требовательный голос Рифгата. Поняв, что победить не удастся, капитан упрямо решил не уступать дорогу. Он рассчитывал, что курсант не решится вступить с ним в спор. Однако слепой спортивный азарт целиком захватил Рифгата. Потеряв остатки терпения, он еще раз потребовал дать дорогу. И, видя, что соперник прикидывается глухим, оттолкнулся изо всех сил, сделал прыжок и наступил на задники лыж противника. Тот чуть не кувыркнулся вперед головой, а когда выпрямился, Рифгат столкнул его с лыжни.
Он даже не оглянулся, когда над разворошенным снегом сверкнули поднятые в воздух лыжи. Только когда отъехал далеко, услышал сзади выкрики:
— Не уйдешь, хулиган! Знаю тебя!
Рифгат, не обращая внимания, продолжал мчаться вперед.
8
Первые два места завоевали старые чемпионы. Это не вызвало ни у кого особого восторга, привычных победителей встретили просто и спокойно. Третьим ожидали тоже старого знакомого — капитана Журавлева.
Однако третьим к финишу пришел курсант Рифгат Сабитов. Это было для болельщиков сенсацией. Все столпились вокруг Сабитова.
— Вот молодец!
— Вот здорово!
Сам начальник училища крепко пожал ему руку.
— Отлично! — сказал полковник. — Теперь ты кандидат на первое место! Старайся!
Рифгат торжествовал. В эти радостные минуты он незаметно прижимал к сердцу спрятанное письмо Миляуши. Ему казалось, что и Миляуша радуется вместе с ним В ответном письме Рифгат ей напишет: «На днях у нас были лыжные соревнования, я пришел третьим». Да, вот так и напишет — коротко, скромно, не хвастаясь. Ни слова о том, как его тут превозносят. Может быть, все-таки дать немножко почувствовать? Без излишнего бахвальства сказать: «Сам начальник пожал мне руку!» А то ведь Миляуша, пожалуй, не поймет, что значит прийти третьим. Девушкам подавай только первые места. Она может подумать, что занять третье место — это значит оказаться лыжником третьего сорта…