— Все в затоне, — сказали ей. — Если не там, то, наверно, у причала Бабайкина…

Сания отправилась к складу Бабайкина. У берегов плескалась вода, но середина Камы была еще скована льдом, и дувший с реки резкий ветер насквозь продувал пальто Сании. Она плотнее закутала концами пухового платка плечи, пробираясь по весенней грязи к низкому строению с широкой крышей.

Сверху казалось, что склад Бабайкина одним углом стоял у самой воды. «Ну, смотри, что они сделали! — подумала она с беспокойством. — Не могли поставить подальше от берега!..»

Издали Сания узнала директора Заготзерна и Бабайкина. В старой черной шинели Бабайкин размахивал руками, показывая то на склад, то на громады льдин, теснившиеся на Каме, — он что-то объяснял директору.

По крутой тропинке, то и дело оскальзываясь в резиновых сапогах, Сания спустилась к складу.

— Здравствуйте! Ну как дела?

Высокий, стройный, седоусый директор Заготзерна словно бы нехотя ответил:

— Мало утешительного.

Некоторое время все молчали. Директор посмотрел на воду:

— Вон ведь…

Стараясь понять, что их тревожит, Сания посмотрела на реку. Вода между застрявшими льдинами текла очень тихо, несмело, и слабые волны лениво лизали пологий берег. Склад стоял в трех-четырех метрах от воды. Он был построен на склоне, и стена, обращенная к Каме, была установлена на сваях около метра высотой. Конец склада упирался прямо в гору. Если бы даже вода подошла к самому складу, под ним еще было пустое пространство. Чем же так обеспокоены работники пристани?

Сания посмотрела на Бабайкина. Тот понял, что она ждет ответа от него.

— Сказать трудно, — проговорил он со вздохом, — Очень редкий случай. Кто мог подумать, что он повторится именно в этом году?

— О каком случае вы говорите, дедушка?

Бабайкин посмотрел на Каму, устремив взгляд вдаль по течению реки. Указал пальцем:

— Во-он там — видишь?

— Лесной мыс?

Вдали тянулась покрытая лесом круча, она сразу обрывалась, словно провалившись в воду. В этом месте Кама резко сворачивала влево.

— Вот на этом повороте вся беда. В этом месте образовался затор, и льдинам, что плывут отсюда, не дает ходу.

— Значит, есть опасность, что вода зальет склад, прежде чем успеют выгрузить хлеб на баржу?

— Вот этого я и боюсь. Видишь, насколько успела подняться вода за какие-нибудь три-четыре часа. Если затор задержит дольше…

— Подмочить столько хлеба, знаете… — угрюмо сказал директор Заготзерна.

— Если бы только подмочить — полбеды, — сказал Бабайкин. — Это же страшная штука, когда вода поднимается, а лед не прошел. Может развалить и унести весь склад.

До этого при встречах с Бабайкиным у Сании всегда возникали только добрые, хорошие чувства. Ее всегда трогали заботы старика о народном добре. А сейчас этот человек показался ей глупым и беспомощным болтуном. Она почувствовала, как поднимается в ней гнев. Но кого винить? Бабайкина, который стоял сейчас перед ней глубоко расстроенный, или руководителей, доверившихся этому выжившему из ума старику?..

— Где же ваш хваленый сороколетний опыт? — резко спросила она Бабайкина.

Сердитый тон Сании, должно быть, разозлил старика. Стараясь не показать своего раздражения, он ответил на ее вопрос вопросом:

— А скажите, за последние сорок лет у нас в Ялантау бывал мороз в пятьдесят градусов?..

Со стороны затона донесся громкий треск. Заметно было, как в воздух взлетели осколки льда. Сания видела, что никто даже не оглянулся, и тоже постаралась остаться спокойной. А Бабайкин продолжал свое:

— То-то вот! Такое бывало лет сорок пять, а может, и больше пятидесяти лет назад. И кто бы мог предсказать, что это повторится как раз в этом году, когда Бабайкин затеял такое дело! Может быть, господь бог решил наказать меня: мол, записался, старик, в коммунисты — так на тебе! Нет уж…

Сания, махнув на него рукой, спросила директора:

— Не видали начальника пристани?

— Он в затоне. Там у них какой-то ледокол стоит, так они хотят его вывести.

— Подрывники-то у нас никудышные! — вздохнул Бабайкин. — Что в них толку?

Сания знала, что в Ялантау есть бригада технического участка и что работники бригады должны были подорвать застрявший на Каме лед. Смогут ли они справиться? Или Бабайкин не зря относится к ним с таким пренебрежением?

— А что, — спросила она, — может быть, подрывники с технического участка и в самом деле помогут? Если бы сумели открыть путь для баржи…

Но настроение безнадежности у старика, как видно, не легко было сломить.

— Где уж! — проворчал он. — Настоящие подрывники теперь не здесь, а на фронте…