До сих пор Сании казалось, что весна несет в жизнь людей много света, тепла и радости. А нынче поняла оказывается, и большие заботы.

Под живительными солнечными лучами пробуждается земля, покрывается ярко-зеленой, свежей травой, в пушистых ветвях ивы хлопочут скворцы, возле домов пляшут серебряные капли. Почувствовав мягкое дыхание весны, детвора высыпает на улицу. Особенно шумно становится возле школы. И вот, наполняя треском и шумом весь Ялантау, на Каме трогается лед. Набережные кишат нарядно одетыми веселыми людьми…

Но весна приносит городскому жителю немало не приятностей. С ее приходом вся грязь, скрытая под снегом, начинает выходить наружу. Накатанная санная дорога посреди улицы чернеет от мокрого навоза. О дворах и говорить нечего: переполнены помойные ямы и уборные, — не подойти, а вонь от них какая!

Даже ледоход, который народ встречает как веселый праздник, для Сании стал ужасной напастью. Напоминание Бабайкина о чрезвычайной комиссии было своевременным. Действительно, при городском Совете в связи с опасностью наводнения пришлось организовать чрезвычайную комиссию. А председателем ее назначили Санию.

Надо было встретить во всеоружии грозящую опасность. Всем учреждениям и предприятиям города были отданы распоряжения насчет лошадей и машин, расставлены люди. Все это Сания сделала заранее.

И все-таки на душе было неспокойно. Кто знает, с какой силой пойдут нынче вешние воды, все ли обойдется благополучно…

Башкирцев при каждой встрече обязательно заговаривает об этом. Сразу видно — и его тревожит весеннее половодье.

Особенно беспокоил Санию хлебный склад Бабайкина. Она побывала на пристани, проверила все своими глазами.

Это был громадный сарай, выстроенный под горой, на самом берегу.

Но какой в этом смысл?

Сания узнала, что издавна строили склады в местах, которые во время весеннего половодья остаются под водой, чтобы без задержек нагрузить баржи с началом навигации Но при этом всегда учитывалось, что такие склады подвергаются опасности быть затопленными, и в них хранились не боящиеся воды товары. А этот был наполнен зерном.

По предложению начальника причала Бабайкина склад построен почти у самой воды. Хлеб, который не был сдан с осени и остался в глубинке, Заготзерно всю зиму перевозило на этот склад.

Задумано умно, что и говорить! Грузить хлеб, когда склад рядом, куда легче, чем таскать его сверху. Но страшит, что времени для погрузки мало, что все зависит от капризов природы. А вдруг в самый нужный момент не хватит рабочих? Это ведь Кама, она не станет дожидаться, пока освободят склад. У нее свои законы.

Вопрос о рабочей силе, казавшийся Сании самым трудным, неожиданно легко разрешился. Как раз перед началом навигации военкомат призвал запасных, рассчитывая направить их с первым пароходом. В Ялантау собралось много народу. До начала навигации все вынуждены сидеть без дела. Крепкие, здоровые люди — они за один день могут горы перевернуть…

Но беда пришла откуда ее совсем не ждали.

Ледоход не замедлил. Пасмурной ночью подул теплый ветер, и над Камой раздался величественный гул, так хорошо знакомый жителям Ялантау, радостный для их сердец. На рассвете вся набережная была заполнена толпами горожан. Лед действительно тронулся. Льдины громоздились друг на друга, становились дыбом. Но ниже по течению лед был еще крепок, — он сдерживал напор. Люди говорили: «Не шути, раз началось, теперь уже не остановишь тебя, камский лед! Посмотрим, что ты будешь дальше вытворять, как будешь шуметь и трещать…»

Сании некогда было любоваться этим зрелищем, Поднявшись чуть свет, она пошла в горсовет, Не успела войти в кабинет — зазвонил телефон.

Звонил Башкирцев.

— Почему так рано, Сания Саматовна?

Сания ответила тем же вопросом:

— А почему вы так рано звоните, Петр Тихонович?

— Кама разбудила, — засмеялся Башкирцев. — А позвонил вам просто так. Думал, что вы еще не пришли. Собираетесь уходить?

— Еду сейчас на пристань. Может, и вас захватить с собой? Боюсь, что не увидите ледохода.

— Я уже полюбовался на Каму. Поезжайте, поезжайте!

Разговор с секретарем горкома заронил в душу Сании какое-то дурное предчувствие. Видимо, встревожен и Башкирцев. Конечно, встревожен. Нетрудно догадаться по его шутливому тону. Он всегда как нарочно старается казаться веселым, чтобы скрыть тревогу. Если бы он был спокоен, разве стал бы спозаранку звонить?

Проезжая мимо затона, Сания видела, как у причала суетились люди. Из трубы маленького пароходика валил дым. Сания направилась к конторе, однако начальника пристани в кабинете не нашла. Не было и его помощника. Оказалась пустой и комната парткома.