Шрифт:
— Не ручайся, Сания. Чего не бывает на этом свете… Ты еще не знаешь Мухсинова…
— Ладно, Гашия, будь здорова! — поспешила закончить разговор Сания.
Вот сплетница эта Гашия! Откуда приходят ей в голову такие мысли? «Не знаешь, говорит, Мухсинова!» А ты, как видно, не знаешь Каримы, хоть она и живет в твоем доме!..
3
Когда Мухсинов предложил Сании ехать вместе в Казань, ей и в голову не пришло заподозрить что-нибудь. Она даже обрадовалась: все-таки знакомый человек, будет товарищ в дороге.
В день отъезда Мухсинов зашел за Санией, собственноручно вынес ее чемодан и положил в багажник, И успел предупредительно открыть дверцу машины:
— Прошу вас!
Его проворство показалось Сании вполне естественным. Мужчина должен быть внимательным к женщине.
Мухсинов не оставил без внимания и ее сынишку.
— Как тебя зовут-то, парень? Хасан, кажется? Мать провожаешь? Давай садись. А товарищ твой кто? Сын Губернаторова? Ладно, пусть садится, уместимся.
Мальчики нырнули на заднее сиденье к Сании, а сам Мухсинов сел с шофером.
Когда подъехали к пристани, было уже темно.
Пароход дал второй гудок. Мухсинов, не останавливаясь, прошел с чемоданами на пароход. Сания задержалась на дебаркадере, прощаясь с мальчиками. Потом поднялась на верхнюю палубу.
— Хасан! Хасан! — кричала она сыну.
А тот в это время засмотрелся на стоявшие в ряд по краю палубы белые ведра с крупной буквой на каждом. Из букв складывалось слово «Тукай».
— Что это — «Тукай»? — спросил Валерик.
Хасан стал объяснять ему, что Тукай — известный татарский поэт и что этот красивый двухэтажный пароход назван его именем.
— Тебя мать зовет! — толкнул Хасана Валерик.
Когда Хасан разглядел в толпе отъезжающих Санию, пароход затрубил в третий раз. Они замахали друг другу. Сания еще что-то кричала сыну. Но сильный гудок заглушил ее голос.
4
Неспроста Мухсинов был сегодня таким проворным. Встретиться с Санией один на один было его давнишней мечтой. Наконец выдался этот удобный случай. Правда, со стороны Сании не замечалось каких бы то ни было чувств к нему, но это не особенно тревожило Мухсинова. Откуда у нее могут зародиться такие чувства? Ведь и он не выказывал ей своих чувств.
Теперь Сания согласилась поехать вместе с ним. И даже не без удовольствия принимала его любезные ухаживания.
Значит, все будет в порядке, предвкушал он. Отчего бы нет? Разве много осталось таких, как он, мужчин? Ничего удивительного, если он понравится женщине, уже год живущей без мужа.
Чего ему бояться? Близок момент, о котором он давно мечтал и о котором, наверно, всю жизнь будет вспоминать. Если упустишь удобный случай, всю жизнь потом будешь каяться, дурак!..
Ялантау остался позади. Пассажиры разошлись по каютам. И для Мухсинова настало время сказать наконец Сании, что их места…
— У нас с местами получилось немного неудобно, — сказал он, не проявляя никакого смущения. — Нам дали билеты в одной каюте.
Сания недовольно пожала плечами:
— Как в одной? Почему вы раньше…
Мухсинов поспешил ее успокоить:
— Ничего, если вы стесняетесь, можете ночевать одна. Я лягу в салоне. Или просижу на палубе. Летняя ночь…
— Но это для вас неудобно, — смущенно сказала Сания. Тем не менее слова Мухсинова ее успокоили. — Каюта двухместная?
— Можете проверить. — И Мухсинов весело рассмеялся, как человек, не чувствующий за собой никакой вины.
Двухместная каюта оказалась тесной каморкой с местами одно под другим, как в железнодорожных вагонах.
— Располагайтесь, — сказал Мухсинов. — Если надо переодеться, пожалуйста. Я не буду мешать вам. — Он приготовился уйти.
— Ничего, — смутилась Сания. — Впрочем, в самом деле, я приведу себя немного в порядок…
— Пожалуйста. — Мухсинов взялся за дверь.
И Сания снова поверила, что у него на уме нет ничего дурного.
— Не чувствуйте себя безбилетником, заходите.
— Потом, когда устроитесь, может быть, вместе попьем чайку, закусим. — Мухсинов опять засмеялся с самым невинным видом, — В дороге, Сания Саматовна, самое большое удовольствие поесть да поспать.
Он вышел из каюты. И слышал, как Сания щелкнула замком.
«Запирайся, запирайся! — сказал про себя Мухсинов. — Умывайся, причесывайся, наводи красоту, голубушка!..»
Выпятив грудь и заложив руки в карманы, он вышел на палубу. Наслаждаясь свежестью речного воздуха и вечерней тишиной, он обошел несколько раз пароход и завернул в салон.