Секретарь обкома спросил, сколько жителей в Ялантау, сколько эвакуированных. Расспросил, сколь ко тонн хлеба выпекается в сутки, сколько магазинов в городе. Сания ответила на эти вопросы, как школьница, хорошо выучившая урок.

— В магазине хлеб отпускается по установленным нормам, — сказала она. — А вот число получающих хлеб больше. Откуда-то берут лишние карточки.

— А вы куда смотрите?

— Мы усилили контроль, но результатов не видно. Очевидно, очень ловкие жулики орудуют с поддельными карточками.

— А куда смотрит милиция? Следственные органы? Прокурор?

Прокурор… Сания заколебалась. «Может быть, как раз к слову пришлось бы высказать свое мнение о Мухсинове?!» — подумала она. Но тут же отказалась от своей мысли. Однажды ведь обожглась на этом.

Что сказать? Было бы лучше, конечно, если бы ответил Башкирцев, но он по-прежнему молчал.

— Ну, что скажете?

— Если возьмемся по-настоящему, думаю, что с жуликами справимся. Может быть, и вы из Казани поможете. Если приедут более опытные люди, вероятно, скорей вскроют то, что нам не удается.

— Такую помощь придется оказать, даже если не попросите, — сказал секретарь. — Но и вам самим надо действовать. Не дожидаться.

Затем секретарь обкома перешел к другому вопросу:

— У вас плохо обстоит дело с оказанием помощи семьям фронтовиков. Что можете сказать?

— К вам поступают жалобы? — спросила Сания.

— Конечно.

— Пишут, очевидно, те, кто еще не получил помощи. А те, кому оказана помощь, не пишут.

Сания посмотрела на собеседника: повысит он голос или нет?

Нет, секретарь обкома голоса не повысил. Тем не менее предостерегающе заметил:

— Не торопитесь оправдываться. Если в один дом привезли дрова, в другом от этого теплее не станет. Если какая-то семья, имея право на помощь, не получила ее, вы виноваты.

— Я это знаю, — согласилась Сания. — Конечно, есть у нас недостатки. Известно и то, кто тут виноват.

— Кто же?

— Начальник ремстройконторы у нас плох.

Секретарь обкома стал расспрашивать о городском хозяйстве. Сания все хорошо помнила и отвечала без затруднений.

— Вот со школьными помещениями у нас трудновато, — добавила она. — Все лучшее забрал завод точных механизмов.

— Ну что ж! Этому заводу надо создать все условия, — возразил первый секретарь. — Сейчас это самое важное предприятие в Ялантау.

— Этот завод у нас дорогой гость. Самые лучшие здания — ему. Лучшие квартиры — ему. Вся электроэнергия — ему. Очень трудно у нас с электроэнергией, — пожаловалась она.

Секретарь обкома, очевидно, знал об этом.

— Хорошо, поговорим в Совнаркоме, — коротко сказал он.

Затем стал расспрашивать Санию о ее жизни, о семье.

Сания не жаловалась. Сказала только, что из-за отсутствия председателя ей трудновато одной справляться с работой.

— Боюсь, что не успею все сделать.

— Найдем председателя, — успокоил секретарь обкома. — Но пока придется управляться вам одной. Думаю, не подкачаете.

— Постараюсь не подкачать.

Секретарь обкома, нахмурив брови, посмотрел на нее.

— Только говорят, что вы слишком правдивая, честная.

Сания недоуменно посмотрела на Башкирцева — тот спокойно улыбался.

Секретарь и сам улыбнулся.

— Или слишком впечатлительная.

Сания промолчала, не зная, что сказать.

— Это неплохо, сказал секретарь, впечатлительность дело не страшное, со временем проходит.

Сания вышла от первого секретаря в приподнятом настроении.

— Я не поняла одного, — спросила она Башкирцева. — Почему он все время говорил только со мной? А я думала, наоборот, что он будет говорить с вами.

Башкирцев усмехнулся:

— «Наоборот» уже было, Сания Саматовна.

— Как?

— Все, что вы ему говорили, он уже знал.

— Значит, он с вами уже разговаривал? А меня проверял?

— Не только вас…

— Ясно!

Насчет Мухсинова Сания ни слова не сказала и Башкирцеву. Решила сначала выяснить, верно ли, что отцом ребенка Каримы является Мухсинов. Если это окажется неправдой, она решила забыть и о бесстыдном поступке Мухсинова на пароходе.

Надо было расспросить Кариму, и Сания решила сделать это не откладывая.