Шрифт:
Нурания уже была готова поверить в удачу.
— Давно бы так, отец! — сказала она. — Но где ты спрятал клад? Что ответить брату Захри?
— Ничего не пиши. Пусть приедет сам.
— Верно, — согласилась Нурания, — письмо может попасть в чужие руки. Но я сама ему скажу. До Крутой горы недалеко. Я найду дорогу. Скажи, отец, где искать твой клад?
— Никому, кроме Захри, не скажу, дочка. Пусть сам придет и возьмет….
— Ладно, отец! Так ему и передам…
11
Нурания придумала хитроумное решение.
«Значит, сумасшедшему старику понадобился Захри? Жив он или нет — кто скажет? Даже если жив, ему теперь не видать Ялантау как своих ушей. Ничего, мы найдем ему Захри! Чем хуже его Ахметшай? Ради такого дела он согласится выйти на один вечер из своего убежища. Когда был помоложе, отец сам говорил, что он похож на Захри-абый. Да хоть и не похож — разве за двадцать пять лет человек не меняется? Бог даст, все обойдется хорошо. Долго ли обмануть безумного старика…»
Нурання, конечно, знала, где прятался муж, — он жил у своего старого приятеля в Ялантау, на Подгорной улице.
В тот же вечер она отправилась к мужу. Тот одобрил ее план. Договорились выбрать ночь потемнее, чтобы он явился к Памятливому Фахрушу в образе его сына Захри.
Нурания уже приготовила отца к этой радостной встрече.
— Отец, благодари бога, — сказала она. — Я уже виделась с Захри-абый. На днях он должен прийти.
— Да поможет ему господь! — вздохнул Памятливый Фахруш.
И вот настала темная, дождливая ночь, которой дожидался Ахметшай-Ахмет. Нурания сделала все, чтобы не беспокоить соседей. Ахметшай безшумно, как кошка, поднялся наверх. Достаточно было ему поцарапать стенку своей квартиры, как обитая войлоком и мешковиной дверь открылась.
Муж с женой пошептались в темном коридоре, и Нурания тихо проскользнула в комнатку старика. Ахметшай остался ждать в коридоре.
В квартире было темно. Старик спал, дыхание было чуть слышным. Нурания легла на свою кровать, и чтобы разбудить отца, окликнула:
— Отец, что с тобой?
Старик застонал, задвигался.
— Что ты стонешь? Дать воды?
В это время послышался осторожный стук в дверь. Нурания вскочила:
— Кто там?
Старик перестал стонать. Снова постучали…
Нурания подошла к двери.
— Кто?
— Откройте! Это я, Захри.
Нурания повернула выключатель и отперла дверь.
Ахметшай вошел. Он был в брезентовом дождевике, подпоясанный широким ремнем, и в высокой фуражке с кокардой. Нурания воскликнула: «Захри-абый!» — и бросилась его обнимать.
— Где отец? — спросил чужим голосом Ахметшай.
В подвале под ними жила жена Атлы Хайруллы, Хадича. Она услышала тяжелые шаги над головой и радостный восклик Нурании. Кто-то пришел к ней. Неужели в самом деле Захри? Быстро собравшись, она побежала к Мухсинову.
А наверху продолжали спектакль.
Нурания уже тормошила старика:
— Вставай, отец! Захри-абый пришел!
Старик, охая, пытался подняться с постели. Ахметшай сам подошел к нему.
— Отец!
Он прижался мокрым, холодным плащом к тощей груди старика и вздыхал, потирая кулаком сухие глаза.
— Лежи, отец, не вставай!
Старик задыхался от радости.
— Сын мой! Сын мой, Захретдин! Ох! Довелось-таки свидеться, господи!.. Раздевайся, сынок! Нурания, ставь самовар… 0x1…
Ахметшай был намерен заночевать на перине жены, — он тут же распоясался и скинул плащ. В широких галифе и сапогах с бестящими голенищами, в длинной гимнастерке с желтыми погонами, с кинжалом на боку, он был похож на опереточного героя. Бодрыми шагами он прошелся по комнате.
— Господи боже мой — бормотал старик. — Не видят мои глаза. Ох!.. Неужто тебя генералом сделали?
— Около того, отец!
Старику хотелось поговорить, но не было сил, не хватало дыхания. Он больше стонал, чем говорил.
— Ох!.. Когда же сынок, будет конец-то?
— Недолго осталось ждать, отец. Теперь их дни сочтены. Скоро придет японское войско.
— Что же, с богом… Ничего не жалейте… Ох!..
— Что можем — делаем, отец. Бывшие баи нам хорошо помогают. Все отдают, что спрятали от большевиков.
— Как не отдать! Ох, для такого святого дела…
— Верно, отец. Пора и тебе раскошеливаться.