— Молодец! — похвалил его Камиль.

— «Абый» — это фамилия?

— Нет. Наши татарские ребята старших так величают. А если женщина, добавляют «апа».

— Вы татарин?

— Да.

— Все равно как русский… Камиль-абый! А у вас дети есть?

— Пятьсот! — сказал Камиль, улыбаясь.

— Ну, я вправду спрашиваю…

— И я по правде говорю, Павлик. Я ведь учителем был. И сын у меня есть, только моложе тебя, Хасаном зовут.

— Хасан?

— Хэсэн — так будет вернее.

Павлик снова отлично произнес это слово по-татарски.

После этого Камиль обстоятельно рассказал Павлику о себе, о семье, о родном Прикамье. Они стали друзьями.

Сания ушла с головой в работу. В свободные от забот о ребенке часы она готовилась к преподаванию истории вместо Камиля. Почти каждый день встречалась с избирателями, не только у себя, но и в других округах, заменяя ушедших на войну депутатов.

Уже удалось разместить всех эвакуированных с запада беженцев. Только в квартире самой Сании все оставалось по-прежнему. Сании было даже неловко перед избирателями, и она еще раз написала в городской Совет, что готова принять жильцов.

— Не беспокойтесь, будут и у вас гости, — заверили ее.

Наконец начались занятия в школе. Ольга Дмитриевна усиленно штудировала учебники — Сания предложила ей преподавать русский язык.

Розочку пришлось отдать в детские ясли при Доме учителя.

В этом году школьные занятия в Ялантау начались с опозданием на месяц, когда вернулись учителя, уехавшие на помощь колхозам. Было решено собрать педсовет школы в последний день перед началом учения.

Сания и Ольга Дмитриевна направились на заседание. Небо было с утра закрыто сплошными серыми тучами, земля насквозь промокла, не переставая накрапывал мелкий дождь. Обе женщины, не обращая внимания на неприветливую погоду, в приподнятом настроении шагали к воротам. Но когда подошли к калитке, Сания, внезапно изменившись в лице, остановилась — к ним приближался Памятливый Фархуш. Не глядя на встречных, он медленно прошел вдоль забора и повернул в переулок.

— Что с вами? — спросила Ольга Дмитриевна.

Сания ответила не сразу, Она и сама не могла дать себе отчет, что с ней было. Точно привидение перерезало им дорогу.

Повторный вопрос Ольги Дмитриевны привел Санию в себя. Ей даже стало неловко.

Как бы желая отогнать шевельнувшееся в душе суеверие, она засмеялась:

— Ничего не случилось, Ольга Дмитриевна. Так, глупости!

И быстрее пошла вперед, решительно перешагнув через следы Памятливого Фахруша. Стала рассказывать о нем Ольге Дмитриевне, о том, как испугала ее первая встреча с ним.

— Откуда это идет? — спрашивала она. — Неужели я такая суеверная? Ведь предрассудки! Мистика! Сознаться стыдно!

Эти ощущения были знакомы и Ольге Дмитриевне, прошедшей тяжелые испытания войны. Она ничего не ответила подруге.

Когда пришли в школу, все учителя были уже в сборе. Только не было среди них директора.

— А где Сулейман-абый? — спросила Сания.

— Еще не появлялся…

Сания взглянула на часы. До начала собрания оставалось несколько минут.

— Странно! Что-то с ним случилось!

И на самом деле — Сулейман Гафуров обычно первым являлся на все собрания. Где он может быть?.. Поджидая директора, учителя занялись разговорами.

Прошло назначенное время, а директора все не было.

— Вот вам и Сулейман-абый! — пошутил кто-то. — Все говорил о дисциплине, а сам сплоховал на этот раз…

— Не задержали ли его в горсовете? — предположила Сания.

Она подошла к телефону.

— Дайте председателя горсовета… Сулейман-абый не у вас сидит?.. Нет, ничего не знаем… Что?.. Что вы говорите?.. — Голос Сании задрожал. — Не может быть! Нам никто не говорил… Сейчас придем…

Она медленно повесила телефонную трубку и повернулась к учителям. Догадываясь, что случилось что-то неладное, все замолкли. Сания сказала побелевшими губами:

— Умер.

— Кто?

— Сулейман-абый… умер…

Никто этого не ожидал. Ведь только вчера все видели его живым и здоровым.

— Идемте все к нему, — предложила Сания.

И все безмолвно пошли за нею.

Шли по улице, не обращая внимания на мелкий холодный дождь, перешагивая через грязные лужи. Шли в молчании.