Шрифт:
— Но при чем здесь Колобок?
— Бог мой. Боюсь, я вынужден отобрать у вас аттестат с отличием, который только что выдал, очарованный вашим умом. А кто поручится, что ваш вексель чем-то подкреплен? Ваш элегантный туалет? Ваш титул? Ваша громкая фамилия? Ваш модный экипаж? Ваш со вкусом завязанный галстух? Да половина прохиндеев в этом городе обладает всем вышеперечисленным! А Колобок… Колобок была понятливая, верно оценивала с первого взгляда, с исключительной памятью, толковая, не болтливая, с кредитным счетом, ах, у нее было много достоинств, когда доходит до того, чтобы выступить между выигравшей и проигравшей сторонами с поручительством. Колобок была…
— Ростовщицей! — вскочил с его постели Мурин и бросился к выходу.
Катавасов все же договорил, но самые последние слова он произнес в пустой спальне, совсем иным тоном, без фиглярства:
— …я хотел сказать, ежедневно необходима мне в моем деле. Настолько, что я почти мог назвать ее другом.
Он вдруг прикрыл глаза ладонью, и плечи его затряслись от сухих рыданий.
Глава 9
— Ешк… — разочарованно встретил Мурина Андриан, ожидавший у самой ограды набережной, он прятал нос в воротнике, даже Палаш выглядел озябшим, холодный ветер все гладил Фонтанку против шерсти, волны топорщились.
— Я думал, уж здесь ты повяжешь мерзавца.
Мурин упал на сиденье. В этот момент бахнул далекий пушечный выстрел с Петропавловской стены: в столице полдень. На тротуаре Невского проспекта прохожие, прилично одетые господа, тут же остановились, завозились, выуживая на цепочках свои часы, чтобы сверить время, подвести стрелки. Мурин вспомнил о записке Ипполита. Полдень.
— К дому Одоевских.
Он был зол на Катавасова с его никчемным враньем, которое изрядно запутало простое дело. Был зол на Ипполита, который своей заботой только мешал. Он громко хлопнул дверцей коляски. Забыл кивнуть швейцару. Пыхтя от злости, поднялся в бельэтаж. Это следует кончить здесь и сейчас. Это беспардонное вмешательство в его жизнь! Ему уже не четырнадцать… Сейчас он выскажет брату все!
— Ничего. К его превосходительству мне можно без доклада, — бросил лакею, напрасно разинувшему рот позади. И на полном скаку распахнул дверь в кабинет Ипполита. — Вы?.. — Слова застряли у него в пересохшем горле.
Нина обернулась, качнув перьями марабу. Ее светлое кашемировое платье смутно отражалось в блестящем паркете. Лакей деликатно затворил двери у Мурина за спиной. Никогда еще Нина не казалась Мурину столь прекрасной, ибо красота ее застала его врасплох.
— Н-но… — выдавил.
— Мне необходимо было с вами поговорить.
— А-а…
— А вы меня избегали.
— Я?! — изумился Мурин.
— Это уже неважно, — качнула перьями Нина. Ее черные локоны свисали по обеим сторонам лица. — Я хочу, чтобы вы исполнили мою просьбу.
О Нина, Нина. «Я хочу». Мурин уже знал, что исполнит любую ее просьбу. Как всегда. Он молча ждал продолжения. Молчание смутило бы любую даму, но только не Нину.
— Я хочу, чтобы вы немедленно уехали.
— Вы этого не хотите.
— Нет. Я хочу, чтобы вы оставили ваши… дела здесь.
Запинка была красноречивой. Мурин постарался придать тону язвительность:
— О каких делах вы говорите?
Она пожала плечом и обезоруживающе призналась:
— Я не знаю.
— Но…
— Но ваш брат просил меня увидеться с вами. Сказал мне, что вы должны покинуть столицу немедленно. Это для вашего блага. Он просил меня уговорить вас, убедить. Попросить. И я прошу. Бросьте все это. Уезжайте. Так будет лучше для вас.
— А если бы мой брат не попросил, то вы бы со мной и не увиделись?
— Ваш брат сказал мне: если Матвей вам не безразличен…
— Так я вам не безразличен?!
Нина несколько долгих секунд молча смотрела ему в лицо. Потом, защипнув, приподняла подол и быстрым шагом вышла. Так ничего и не сказав. Остался только запах духов.
— У, командир. Мрачнее тучи, — не удержался Андриан, когда Мурин плюхнулся на сиденье и хлопнул дверцей так, что с тротуара сорвались, затрещали крыльями, тяжело взлетели голуби.
— Заткнись, — прошипел. Откинулся на сиденье: — Прости. Паршиво все.
— Я вижу.
— Боишься, что концов в этом деле не найдешь?
Мурин покачал головой. «Ипполит попросил, Ипполит настоял. Но что за власть имеет Ипполит над Ниной?» Вздохнул.
— Я боюсь, Андриан, что это может быть одна из тех историй, которые у мужчины тянутся всю его жизнь…
Тот обернулся:
— Что-что?
— …но, может быть, и нет. Я больше не хочу вникать. Время покажет.
— Ну и ну. Отступаем? А я думал, конец близко. Что ты скоро схватишь негодяя.