Но слух возвращается с криком булочки.

– Козёл! – орёт она из салона машины в адрес Кости.

И он обязательно парировал бы, но я надёжно держу его за загривок и с размаха прикладываю мордой о кузов. Глухой «бум»… Тишина. А потом по ночному двору прокатывается громкий мат Костика. Ошалевший, он пытается достать меня кулаком, я уворачиваюсь – большого труда это не составляет. Хватаю уродца за шею сзади – он вопит, а я ещё крепче сжимаю пальцы. Нажим – дожим в воспитательных целях.

– Ещё раз до неё дотронешься – размажу, – прижимаю Константина к лобовому стеклу и вожу его рожей, как тряпкой, со скрипом.

Булочка смотрит на нас из салона – она в шоке. Я тоже, если честно. Не понимаю, как мне удаётся держать себя в руках, чтобы тупо не переломить дрыщу хребет. Хочется!

– Ты кто?.. – Костя под прессом едва шевелит языком.

– Точно хочешь это знать? – отрываю его от стекла, беру за грудки.

Как в тебе жизнь-то держится, доходяга? Ножки – палочки, ручки ещё тоньше. Я бы на месте булочки даже по приказу богов с таким встречаться не стал. С ним на улицу выйти страшно – от каждого пинчера придётся защищать.

– Сл-ы-ышь! – в полупокере просыпается гопник. – Отпустил, твою мать!

Он хватается за мои запястья, дёргается, а мне пофиг.

– Выходи, красавица, – обращаюсь к булочке.

Она выходит сначала из стазиса, потом из машины. Бледная, на глазах слёзы. Смотрит на меня и ротиком воздух хватает – сказать что-то хочет.

– Здра… Здравствуйте, – выдыхает, и по щекам ползут мокрые дорожки.

– Слышь, Дина! Чо за… Кто это?! – вопит Костик.

– Я не знаю, – голос у Дианы дрожит.

Дрыщ собирается ответить, но я не слушаю блеяние и утрамбовываю его в машину – за руль, хлопаю дверью так, что стёкла едва не вываливаются, и наклоняюсь к приоткрытому окну:

– Дорогу сюда забудь, – рычу в рожу Костику.

Беру обалдевшую Диану под локоть и веду в подъезд.

***

Господи, что ему от меня надо?!

Шкаф тащит меня в подъезд, а я не знаю зачем. Догадываюсь, конечно. Но верить, что всё происходит на самом деле, не хочу. Такси так и не приехало, а я, кажется, спаслась от одной неприятности и влипла в другую. Покрупнее…

Я не вырываюсь, не кричу. Пока не кричу. Сейчас зайдём в подъезд, и я такой ор подниму – девятый этаж проснётся. Но едва мы переступаем порог, я оказываюсь прижата к стене, а мой рот накрывает широкая тяжёлая ладонь.

– М-м-м! – мычу-кричу, и в груди сжимается от ужаса.

Вот дура!

– Тише. Ладно? – уговаривает меня шкаф.

Его лицо близко… Он весь близко! Мне в живот упирается однозначно твёрдый член. Горячий каменный пах этого мужика впечатан в мой живот, а в его глазах я вижу сумасшедшую похоть – бегущей строкой мелькает, только успевай читать. Он прижимается ко мне теснее, и становится невыносимо жарко, а между ног у меня как-то… не так, как обычно. Влажно? Ч-чёрт! Это что за стокгольмский синдром, мать твою?!

– Не будешь кричать? – он повторят вопрос.

Мотаю головой – безмолвно обещаю вести себя тихо. А что мне остаётся? Я сейчас задохнусь к чёртовой матери!

– Не трогайте меня, пожалуйста… – умоляю, едва он убирает руку.

Я превращаюсь в маленькую трясущуюся от ужаса собачонку – скулю, надеясь, что волкодав не изнасилует меня… Хотя, точнее будет сказать – не порвёт членом, как тузик грелку. Не время, не место и вообще не та ситуация, чтобы оценивать, но я оценила… мужское достоинство. Даже через джинсы, не глядя, понятно – в штанах у него дрын, блин!

Шкаф меняется в лице и отступает назад. Получив возможность, я делаю вдох полной грудью, всхлипываю, а ноги не держат – сползаю по стеночке вниз.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… – повторяю, как заведённая. – Не надо…

Сижу на грязном холодном полу, прижимая ладони к лицу, и рыдаю. Мне страшно и дико. Страшно – потому что мольбы тут явно не помогут, а дико – потому что я должна испытывать ужас и отвращение, но испытываю совсем другие чувства.

Такого предательства от собственного тела я не ожидала. Трясусь, словно на морозе, и… хочу этого мужчину. Ненормальная!

– Я ничего такого… – он силой, но при этом крайне осторожно отрывает мои руки от лица. – Слышишь? – сидит на корточках и смотрит на меня виновато. – Не собирался я…

– Угу, – киваю, хлюпая носом.

– Капец, – шкаф мотает головой, встаёт, а я зажмуриваюсь.

Всего на мгновение, но тот самый дрын в его джинсах оказывается слишком близко от моего лица. По спине к загривку ползут мурашки. Нервно сглотнув, я облизываю губы и открываю глаза. Мужчина отошёл на несколько шагов, стоит у радиатора отопления, смотрит на меня растерянно.