Шкаф шагает к столу, деловито выдвигает венский стул и садится:

– Покормишь? – спрашивает, пожирая меня глазами.

– Если перестанешь на меня пялиться, – фыркаю и иду ставить воду для макарон.

Спагетти и мяса мне не жалко, просто настроение испортилось до отметки со знаком минус. Вот и рявкнула… Но мне уже стыдно.

Пока я вожусь у плиты, придумывая, как сгладить неловкую ситуацию, гость ставит кипятить чайник, находит в шкафчике заварку – чай нам готовит. Короче, чувствует себя как дома. Я удивлена, но молчу. Не хочу нарычать на него ещё раз.

– Может, дождёшься основное блюдо? – я не выдерживаю, когда раненый тянется через меня на полку, где стоит сахарница. – Сначала надо поесть, а потом пить чай, – разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

Мы снова близко. Ближе, чем стоило бы. Шкаф с лёгкой улыбкой на губах кивает и берёт сахарницу. Он идёт к столу, кладёт себе в чашку две ложки сахара и перемешивает.

Оглох, что ли?!

Бросаю нож, которым собиралась резать мясо, и иду к нему. Выдвигаю венский стул сажусь и… беру вторую чашку – ту, что для меня, пью чай. Без сахара.

– Ты всегда всё делаешь правильно, да? – мужчина продолжает едва заметно улыбаться.

– Нет. Что за глупости? С чего ты взял вообще?

– У тебя дома идеальный порядок.

Ага, везде, кроме гостиной, где я ещё не успела отмыть кровь…

– С твоим появлением здесь появился хаос, – сама не замечаю, как начинаю улыбаться.

– Возможно, в прошлой жизни я был раздолбаем.

– Ты что-то вспомнил?

– Нет, просто предположил, – гость хмурится, смотрит в чашку.

– Ой… – прикусываю губу. – Я не спросила, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – пожимает плечами. – Утром свалю, если ты об этом.

– Я… Нет… То есть… мне надо будет уходить и… Но если хочешь… – слова растворяются в смятении.

– У меня утром тоже дела.

– Хорошо, – киваю.

Совсем не хочется, чтобы он уходил. И дело не в моём влечении…

Вспоминается наш Федя, и аналогию провести несложно. Всё начинается с беды, а закончиться может катастрофой. Куда он пойдёт? На улицу, естественно. Непросто найти работу, когда у тебя даже имени нет. Фёдор был в гораздо лучшем положении, чем мой гость, но неудача за неудачей его сломали. Если бы не Марина, не знаю, что бы с ним стало. А сколько их таких – поломанных? На всех ангелов-хранителей не хватает.

– Попробуй вспомнить, как тебя зовут, – предлагаю шкафчику.

– Я пробовал, не получается, – улыбка пропадает с его губ. Сидит чернее тучи. – Как думаешь, какое имя мне подходит? – поднимает на меня глаза, полные надежды.

– М-м-м… Миша? Ты похож на медведя.

– Да? – хмыкает. – На какого-то конкретного медведя или вообще?

У меня чай встаёт поперёк горла, я кашляю. На вполне конкретного медведя. Но с чего такой вопрос?

– Всё нормально! – выставляю руки ладошками вперёд, останавливая человека-гору, который собирается «постучать» мне по спинке. – Я в порядке, – дышу, держась за шею. – Не в то горло пошло.

– Я что-то не то ляпнул? – спрашивает и так ехидненько улыбается.

Ощущение, что он сейчас скажет – я тот самый мишка, которого ты гладила на ферме. Нет, конечно – это из разряда моей любимой мистификации, как говорит тётя. Но, блин, похож! Глаза эти медовые, «медвежья» походка вразвалочку, и размеры у моего гостя нечеловеческие. А ещё… его тоже подстрелили. Правда, рана всего одна, а у нашего мишки их пять. Но один фиг – много совпадений…

Остановись, Дина, тебя уносит!

– Так, что насчёт имени? – я глотаю чай, пытаюсь уйти от навязчивых мыслей. – Михаил не подходит?

– Не думаю, что меня звали Миша, – шкаф тоже пьёт чай, думает. – Плохая примета носить чужое имя, но меня надо назвать. «Эй, ты» – не вариант.

– Значит, нужно придумать погремуху.

– Чо придумать? – он смотрит на меня, скривившись. – Погремуху?

– Ну да – погремуху, погоняло, кличку, – перечисляю синонимы. – Ник-нейм, ну!

– Да понял я, понял…

– Только такой, чтобы тебе подходил.

Снова хочется назвать его медведем, но это обязательно трансформируется в «мишку» и получится «плохая примета».

У меня ещё полкружки чая, и мне невкусно – не сладко. Сахар добавлять поздно – чай остыл, и я тянусь к баночке с мёдом, которая стоит на столе. Набираю ложку тягучей сладости, сую в рот, и меня осеняет:

– Мёд!

– Ага, давай, – гость тоже берёт чайную ложечку и тянется к банке.

– Нет, ты не понял! Это имя для тебя – Мёд, – радостно таращу на него глаза.

– А что, мне нравится, – щетинистые щёки растягиваются от улыбки. – Люблю сладенькое.

Речь о пчелопродукте, но глазами он почему-то меня облизывает…