Трейн повернулся и, наконец, впервые с тех пор, как Дек вошел в кабинет, остановил взгляд на Деке.

— Это не отследить до тебя или меня?

Он имел в виду только себя.

Дек не сказал ему об этом в основном потому, что на это ушло бы время, а он хотел скорее убраться оттуда.

— Нет, — ответил он.

— Ты даешь мне на это свои заверения? — настаивал Трейн.

— Я уже ответил на этот вопрос. Я не лгал. Больше я на него отвечать не буду, — отрезал Дек.

Трейн выдержал его взгляд и кивнул.

Затем подошел к столу и положил руку на высокую спинку кожаного кресла.

— Ты сделал, как мы договаривались, — мягко сказал он.

— Ага, — подтвердил Дек.

— Болезненно, — продолжил Трейн.

— Они потеряют все.

Трейн кивнул.

Затем заявил:

— Чейз не должен знать.

От его неожиданных слов Дек выпрямился.

— Что? — спросил он.

— Чейзу ты ничего не скажешь.

— Это не было частью сделки, — прорычал Дек.

— Ты ему не скажешь.

Дек опустил руки и уперся ими в бедра.

— Чувак, ты только что заплатил мне за то, чтобы каждый мужик, имевший хоть какое-то отношение к его женщине, похороненной заживо, потерял все, что ему дорого. Единственный раз ты поступил правильно, давая гребаный намек, что ты за Чейза. Они планируют свадьбу. Узнай он о том, что ты сделал, можешь попасть туда, и ты не хочешь, чтобы он знал?

— Я потерял сына много лет назад. Я туда не попаду, как ты выразились, что бы я ни делал.

— Ты не прав. Это поможет, — сказал ему Дек.

— Твои действия были законны? — спросил Трейн.

— Не то чтобы очень, но эти люди вступили в сговор, чтобы заживо похоронить его женщину. Не думаю, что мой друг стал бы придираться.

Трейн покачал головой.

— Он не узнает. Ты ему не скажешь.

— Я не собираюсь скрывать это дерьмо от друга, — прорычал Дек.

— Я добавлю к твоей последней оплате еще сто тысяч долларов, — сказал ему Трейн.

— Скажу еще раз: я не собираюсь скрывать это дерьмо от друга.

Трейн склонил голову набок.

— Хочешь поставить его в известность и получить от него благодарность за то, что сам он не может заставить этих мужчин заплатить?

— Нет, черт возьми.

— Тогда зачем тебе говорить ему?

Дек наклонился к нему и тихо сказал:

— Затем, чтобы он поверил, пусть даже на крохотную секунду всей его проклятой жизни, что его отец прикрывает его спину. Мой отец любит меня. Мой отец гордится мной. Мой отец истечет кровью и умрет за меня. Я знаю каково это. У Чейза же такого никогда не было. Так что если бы я мог дать ему это хотя бы на одну секунду, я бы это сделал. И то, что ты делаешь это дерьмо ради него и Фэй, даст ему это чувство. Вот почему мне нужно ему сказать.

Трейн выдержал его взгляд.

Затем убрал руку со спинки кресла, сел в него и пробормотал:

— Делай, что должен.

— Сделал бы в любом случае, — пробормотал Дек в ответ, поворачиваясь, чтобы убраться отсюда к чертовой матери.

— Джейкоб, — позвал Трейн. Дек вдохнул воздух через нос и повернулся. — Я горжусь им, — прошептал он.

— Скажи это ему, а не мне, — громко парировал Дек.

— Я люблю его, — не унимался Трейн.

— Мужик, ты разговариваешь не с тем парнем.

— Он считает меня грязью. Если узнает, что я заплатил тебе за незаконные действия…

— Китон, бл*ть, мужик, он выкопал ее голыми руками. Поверь мне, он… не будет… придираться.

Он уловил, как Трейн вздрогнул от фразы «выкопал ее голыми руками», хотя мужчина быстро стер это с лица.

Бл*ть, у мудака все же было сердце?

Трейн посмотрел на стол и повторил:

— Делай, что должен.

Дек секунду смотрел на него.

Потом свалил оттуда.

Чейз

Четыре часа спустя

Он слушал гудки в своем телефоне.

Затем раздалось:

— Чейз.

— Забронируй столик у Рейнальдо. В эти выходные. На вечер воскресенья. На четверых.

— Чейз, — прошептал отец, и, будь он проклят, услышал дрожь в этом шепоте.

Желудок Чейза сжался.

— Встретимся там в семь.

Тишина, затем:

— Конечно. В семь.

— Передай ма привет.

— Я передам.