— Да на отличненько нарисовано! — не сдавался художник, продолжая уходить от разъярённого негра между расставленных по земле банок с красками.

И эти банки были единственной причиной, почему Хир-Си его ещё не настиг. Всё-таки краска стоит баллов, и разлить её никто не хотел, даже возмущённый африканец. Поэтому ему приходилось изображать из себя большую чернокожую цаплю, ступая по земле аккуратно и стараясь опираться только на переднюю часть стопы.

— Это на отличненько?! Это нарисовано?! Маляр! — выдал Хир-Си. — И что это за разводы у Айхаты на лбу, а?!

— Белую краску пролил! Я уже не стал исправлять! Красиво же!.. — возмутился художник, в очередной раз уворачиваясь от мускулистых рук негра. — Ну ладно тебе, пусть будет рисунок на лбу! Он очень африканский получился! Чего ты возмущаешься?..

— Я возмущаюсь, потому что ты им даже кожу высветлил! — взревел оскорблённый в лучших чувствах многожёнец. — Почему кожа светлая такая, а? Это же некрасиво! А почему волосы коричневые? Ты расист?! Да африканскому жителю неприлично ходить с таким цветом!..

— Иди ты в жопу! Сам ты расист! — возмутился парень. — Ты где-нибудь чёрную краску видишь?! А?! Мне Дмитрий Иваныч одну банку принёс! Сказал, что хватит! Я знал, что ли, что мне негры позировать будут?!

— Да я бы им не позволил, если бы знал, что ты изобразишь! — Хир-Си, наконец, остановился, прекратив преследовать художника.

— Ну и зря! Похоже ведь получилось! А лица вытянуты, потому что там доски неровные! И вообще… У меня на всё про всё было четыре часа! — художник гордо показал пальцем на своё творение. — Да посмотри, как красиво получилось! Ещё лучше, чем в жизни! Ну да, непохожи на твоих жён, так и что мне теперь делать?..

— Убейся об этот щит! — зло посоветовал Хир-Си и попытался гордо удалиться, но был пойман веселящимися жёнами, которые принялись его утешать на своём языке.

— Об щит убиваться не надо! Нам этот щит ещё нужен! — вмешался Кукушкин. — Нормальный рисунок, Хир-Си… Не Микеланджело, конечно, зато и не Пикассо. Гриша, только надо что-то жизнеутверждающее написать сверху…

— Я — художник, а не копирайтер! — ворчливо заметил обиженный творец.

— Маляр ты! — вставил Хир-Си и готов был добавить ещё, но помешали хохочущие жёны.

— От рукожопа слышу! — огрызнулся художник.

— Напиши там сверху… Эм-м-м… Фром Алтарное визь ляв! — игнорируя новую порцию перепалки, выдал Кукушкин. — Только пиши на английском! Это же щит для иностранных переселенцев! Русский они поначалу не очень понимают…

— Ладно, напишу… — согласился Гриша, критически оглядывая своё творение. — Всё будет красиво, Дмитрий Иванович! В лучшем виде! Не беспокойтесь!

В этот момент Кукушкин заметил меня и радостно махнул рукой:

— Вано! Подходи! Ты с новостями?

— Есть чуть-чуть! — кивнул я. — Мои разведчики донесли, что к городу движется приличных размеров отряд японцев. Идут медленно, но дней через пять доберутся…

— Ну… Так себе новости-хреновости… — поморщился мэр. — Они знают, куда идут?

— Разве что приблизительно. Направление выбрали верное, хоть и петляют, как зайцы. Боюсь, не промахнутся… — ответил я.

— Ладно, пойдём подумаем, что дальше делать. И Пустырника надо найти… Ольша? — Кукушкин глянул на своего персонального подлизу, и тот кивнул, показывая, что сей момент всё сделает.

Естественно, Ольша никуда не побежал. Отошёл на десяток шагов, всучил монетку праздно шатающемуся жителю и отправил того с поручением. А сам тут же вернулся назад с выражением лица в духе: «Чего ещё изволите, свет наш мэр-тиран?». Ну и с чувством выполненного долга.

— Пойдём, расскажешь подробности! — Иваныч двинулся в сторону мэрии, а я поплёлся за ним.

Подробности у меня были не самые радостные. Тройки разведчиков доносили, что началось то, чего мы все давно боялись, но к чему готовились. Орда японцев выгребла всё ценное в окрестностях своей стоянки, а затем снова двинулась на юго-восток. И на их пути стоял наш милый культурный центр. В котором тепло и солнечно. В котором люди строят и любят, а ещё — интригуют, враждуют, ненавидят…

Но надеются на лучшее. Это — наше Алтарное. И когда-нибудь это будет великий город, способный вершить историю. А пока это просто культурный центр местного разлива. И если завтра нас не захлестнёт орда японцев — мы обязательно станем лучше и сильнее.

А если попытается захлестнуть… Ну что ж, придётся им улепётывать. Фром Алтарное визь ляв! От нашего ствола к вашему лицу, так сказать!

Нэо Мураяма не был обычным японцем даже на Земле. Так уж сложилось, что с детства он увлекался историческим фехтованием, историей оружия… Да и просто стрельбой не брезговал: из лука, пистолетов и винтовок. Конечно, он понимал, что эти умения мало кому нужны в современном мире…