— Мочить мы никого не будем, — Самарин на ходу от ворот в прошлое с своему дому нашёл нужный номер и ткнул пальцем в экран. — Валерий Павлинович?

Абонент на другой стороне линии ответил эмоционально и явно обрадованно, но его энтузиазм был убит короткой фразой Андрея Михайловича:

— Извините, но некто Борис Ефимович Н. вынудил меня поднять расценки в четыре раза.

В трубке что-то захрюкало, но Самарин остался непреклонным:

— Валерий Павлинович, я уважаю вашу саркому, но тут дело принципа — или вы остаётесь живым, а я получаю компенсацию за понесённые убытки, или мы мирно расходимся и забываем о существовании друг друга.

— …

— А это значит, что я скоро выпью коньячку за ваш упокой.

— …

— Павлиныч, твою мать ласково… Я же сказал, что тут дело принципа, и просто его скальп на моём поясе меня не устроит.

— …

— А вот это на твоё усмотрение.

Самарин нажал отбой и нашёл номер следующего абонента, претендующего на избавление от болезней чудодейственным любимовским воздухом:

— Геннадий Андреевич, недоброго дня вам. Это Самарин беспокоит.

— …

— Что, сразу узнали? А вот это печально, не быть мне богатым.

— …

— Да, Геннадий Андреевич, в том числе и за ваш счёт. Хочу огорчить, но из-за некоего Бориса Ефимовича Н. приготовленную вами сумму следует умножить на четыре.

— …

— Нет, Геннадий Андреевич, мы с вами старые коммунисты, и оба прекрасно понимаем, что торг здесь неуместен.

— …

— Нет, меня не интересует депутатский мандат от вашей фракции, но я искренне надеюсь, что господь бог, Карл Маркс и Фридрих Энгельс совместными усилиями накажут некоего Бориса Ефимовича Н, что позволит вернуть расценки на мои услуги до прежнего уровня.

— …

— И вам всего доброго, Геннадий Андреевич. Слава труду, как говорится.

Самарин убрал телефон в карман, а Филин, благодаря интернету определившийся в политических пристрастиях, вздохнул:

— Расстрелять бы оппортуниста, княже…

Утро принесло новые неприятности — позвонивший участковый сообщил, что в Любимовку выезжает с обыском группа из следственного комитета.

— И какого хрена они собираются искать? — максимально вежливо поинтересовался Самарин.

Участковый Виталик на той стороне линии нервно рассмеялся:

— Золото и бриллианты! А если серьёзно, Андрей Михайлович, то рекомендую вынести все подозрительные предметы за ворота. Особенно тот, что на гвоздике у двери в прихожей.

Самарин бросил взгляд на автомат, висевший на привычном месте, и уточнил:

— Виталя, у них задача что-нибудь найти, или просто должны потрепать нервы?

— Да чёрт их знает, Андрей Михайлович, — честно ответил участковый. — Я тоже с ними буду, так что уж совсем голимый беспредел постараюсь не допустить, но я не Госстрах, и на сто процентов гарантию дать не могу.

— Понял тебя, Виталик. Когда будешь?

— Часам к двум, если в вашем болоте не застрянем.

Самарин с досадой поморщился. Рукотворное болото, устроенное два с половиной года назад бандитствующими блогерами, подсушило ранними морозами, и естественная защита Любимовки от агрессивного внешнего мира почти полностью исчезла. Пока снег не выпадет, в деревню можно проехать даже на импортной пузотёрке и не испачкать колёса. Вот потом только на снегоходе или тракторе с отвалом.

— Ладно, Виталик, жду гостей.

Ну а время ожидания можно скрасить чем-нибудь полезным. Например, выкатить за ворота в средневековье четыре трехфунтовых единорога, сделанные по заказу Андрея Михайловича умельцами из Ворсмы, и привезённые в Любимовку в его отсутствие. Или вот железо… Кстати, а что железо? В наличии на приусадебном участке двухсот тонн стального проката нет никакого криминала. Железо не искуришь и по вене им не ширнёшься, так что пусть лежит себе спокойненько.

Четыреста пар кирзовых сапог в сарае? Какая мелочь, право слово! В деревне это чуть ли не всесезонная и частично парадно-выходная обувь, и любой грибник вам со знанием дела расскажет, что нет в лесу более надёжной и удобной обувки, чем старый добрый кирзовый сапог. Некоторые охотники могут возразить и покажут суперсовременные ботинки за восемь тысяч евро, но такие охотники с понтами до небес в Любимовке как-то не приживаются. Так что нет ничего удивительного в наличии четырёхсот пар — у справного хозяина должен быть небольшой запас на чёрный день. А если чёрный день затянется, то и такого количества не хватит.

Вот на этот случай валенки есть, но немного. Всего триста пар, зато с галошами. Если бы вы знали, как тяжело в наши дни найти галошу обыкновенную классическую, чтоб блестящая снаружи и красная внутри.

Что ещё есть? Воск не успел весь отправить, да тюки овечьей шерсти с лета зависли. Чёртов кризис заставляет людей экономить и покупать дешёвые тряпки из китайской химозы, игнорируя качественные материалы. Печально… Из-за этого и со льном Андрей Михайлович не работал, а о продаже конопляного сырья даже не заикался.