Текст настоящих заметок, как и все целиком досье, явившееся результатом моего частного расследования, я завещаю передать в один личный швейцарский архив [14] , до которого руки французских полицейских ищеек, надеюсь, не сумеют дотянуться.

Очень рассчитываю, что там-то уж точно все сохранится в полнейшей неприкосновенности до лучших времен. Когда-нибудь, эдак лет хотя бы через сто, и до публикации, надеюсь, дело дойдет. А то, что для этих бумаг неминуемо настанет свой час, — нет в этом у меня ну ни малейшего сомнениия.

«Дела Стависского» мы все еще в той или иной степени побаиваемся. Оно слишком многих до сих пор задевает за живое. Но рано или поздно тут придется поставить все точки над «i».

Ж.С., комиссар полиции в отставке, писатель

18 мая 1964 года

г. Лозанна

Примечание публикатора:

Настоящие заметки были отредактированы, дополнены и переработаны автором в декабре 1974 года.

Сергей Гляделкин

19 апреля 2011 года

г. Москва

Прощальное письмо Александра Стависского

Моя любимая жена!

В последний раз ты найдешь эти строки, в которых я выливаю все свое сердце, всю душу и всю мою любовь к тебе.

Ты всегда была проводником моей жизни, и это причина, по которой я считаю своим долгом исчезнуть.

Ты знаешь, как я любил наших дорогих детей. Я хочу оставить каждому из них несколько слов, которые они должны прочесть не раньше чем станут взрослыми.

Я их прошу, чтобы они от всей души любили тебя, и если судьба повернется — такова человеческая природа — и позволит тебе иметь новую жизнь, чтоб они это поняли.

Я исчезаю ради тебя и ради них… Нынешние обстоятельства складываются так, что мне придется отдалиться от тебя и от них на несколько лет, а может быть, и навсегда. Поэтому лучше тебе обрести свободу, а я чтобы не стал препятствием для них, и они могли, получив образование, устроиться в жизни.

Я больше всего тебя прошу воспитать в них чувства чести и достоинства. Когда они достигнут неблагодарного подросткового возраста, следи, с кем они общаются, и так направляй их в жизни, чтобы они стали глубоко порядочными людьми.

Хотелось бы оставить тебя в достатке. Но ты смелая и сможешь создать сама небольшое дело, которое позволит жить и вырастить достойно наших детей.

Когда я думаю о том, как много денег у меня было и в каком жалком положении я оставляю тебя сейчас, то это является еще одной причиной, чтобы я исчезнул.

Сыну.

Решение, которое я принимаю, разрывает мне сердце. Но я рискую быть вычеркнутым из числа живых на десять или пятнадцать лет.

Через десять или пятнадцать лет я буду стариком. А твоя мамочка молода. У нее есть право жить, и она заслуживает счастья, которое может иметь.

7 января 1934 года

Шамони. Шале «Старое жилище»

Письмо это, обнаруженное якобы полицейскими в шале «Старое жилище», было опубликовано тогда в большинстве французских газет.

Клод Стависский, между прочим, убежден, что письмо было сфабриковано в полиции. Аргумент его — следуюший.

В шале не имелось даже пера и чернил — один карандаш. О печатной машинке и речи не идет: ее там просто не было. А на фотографии, попавшей в прессу, видно, что письмо представляет собой текст, напечатанный на машинке.

В самом деле, не исключено, что прощальное письмо Александра Стависского есть не что иное, как полицейская провокация. С какой целью она была осуществлена?

Ну, тут все очень просто. Факт прощального письма подтверждает, что Стависский сам свел счеты с жизнью, то есть убийства не было. В рамках этой полицейской концепции и могли сфабриковать прощальное письмо.

Ж.С., детектив и писатель

18 мая 1964 года

г. Лозанна

Публикация проф. Романа Оспоменчика (Иерусалим)

Перевела с французского Вера Милкина (Москва)

4 декабря 1974 года

Нью-Йорк

Знала ли я, что закончится все так страшно и непоправимо? Что сказать на это?

Ясно и неопровержимо предчувствовала, но верить при этом отказывалась. Как видно, духу не хватало посмотреть правде в глаза.