Французской прессе, при всей ее фривольности, по указанию генерального прокурора посоветовали приостановить ниспровержение и охаивание компании «Фонсьер» и, главное, запретили указывать, что компания эта является негласным детищем «красавчика Саши» — короля парижских жуликов.

Стависский в очередной раз ко всеобщему изумлению выбрался из воды совершенно сухим. Однако неотвратимая Голгофа уже вполне маячила над «Александром Великолепным». А созданная им империя афер готова была скоро рухнуть.

Только момент пока не настал. Парижские власти в Стависском все еще нуждались. Поэтому вой прессы и был приостановлен.

Но ждать оставалось не очень долго. Впереди маячила байоннская афера, которую я бы уподобил даже не авантюрному роману, а захватывающей дух криминальной эпопее.

Марк Алданов

Январь 1934 года

(Примечание П.Н. Милюкова: «Увы, печатать сие еще несколько рановато, во всяком случае на страницах“«Последних новостей”…»)

ВЕЛИКОЕ ОТКРЫТИЕ АЛЕКСАНДРА СТАВИССКОГО.

Александр Стависский ко всеобщему изумлению сумел «заработать» буквально сотни миллионов франков. Это было необъяснимо, казалось чистейшей фантастикой. Лишь после его гибели, благодаря попавшим в руки следствия документам, стала понятна технология его афер.

Стависский много чем занимался, но все-таки в первую очередь его профилем было производство фальшивых изумрудов (общество «Алекс») и фальшивых ценных бумаг. В области последних он даже совершил одно гениальное открытие.

Ценная бумага существует во Франции в трех основных ипостасях. Первое — сама ценная бумага. Второе — талон. Третье — корешок.

Сама ценная бумага, на которой всегда стоят подписи директора банка и контролера, уходит в руки покупателю; так сказать, с глаз долой! Талон остается у директора банка. Корешок хранится у контролера. Сумма и получаемый процент фиксируются во всех трех ипостасях ценной бумаги: на ней самой, на талоне и корешке.

И вот в чем состояло гениальное открытие Александра Стависского. На самой ценной бумаге Сашиного производства стояла одна сумма, весьма и даже очень солидная, а на талоне и корешке значилась при этом совсем другая сумма, весьма и весьма скромная.

Данная уловка, совершенно элементарная как будто, приносила прибыли настолько фантастические, что они просто не укладываются в человеческом воображении. Несоответствие между ценной бумагой, талоном и корешком было источником совершенно грандиозного обогащения, принесшего Стависскому буквально сотни миллионов франков.

Действительно, все гениальное просто.

Да, Стависский был жулик и негодяй, без зазрения совести обобравший миллионы ни в чем не повинных граждан Третьей республики, но потрясающая изобретательность его не может не вызывать восхищения. И особенно теперь, когда мы знаем, что он был подло убит полицейским агентом.

Дм. Философов

1935

(Примечание П.Н. Милюкова: «Не уместен как восторг автора пред аферистом, так и делаемое им указание на то, что Стависский был застрелен полицейским агентом».)

ПОСЛЕДНЯЯ АФЕРА СТАВИССКОГО

Каждая афера Стависского держалась от силы год-два. А потом что-то такое происходило, и она вдруг лопалась.

«Красавчик Саша» был просто феноменально изобретателен, но все дело в том, что сподручные его оказывались, как правило, болванами, к тому же вороватыми и жадными. И они непременно допускали какой-нибудь идиотский ляп, за которым и следовала катастрофа. Но Саша пребывал уже наготове и тут же выставлял подпорку в виде новой аферы.

Последнее его дело обещало быть таким же феерическим и фантастически дерзким, как и все предыдущие, но оно не было доведено до конца — Стависского убили. Это — афера с венгерскими бумагами.

Маленькая справка.

4 июня 1920 года в Трианонском дворце Версаля был совершен дележ, при этом совершенного грабительский дележ, венгерского наследства. Появился документ, в соответствии с коим Венгерская республика потеряла до восьмидесяти процентов своих земельных угодий, отошедших к Чехии, Румынии, Польше. Венгрия надела траур. Правда, в качестве компенсации ей был обещан выпуск ценных бумаг, и образован аграрный фонд с капиталом в 219 миллионов крон. Однако погасить эти бумаги можно было лишь к 1944 году.