– Опять мне снился тот же сон,- говорит Элен Кроули по-детски ломким спросонья голосом.- Будто я, совсем еще девчонка, брожу у самого края ущелья. Вокруг редкой красоты цветы, птицы поют - тихо, просто волшебно, и воздух светится. Знаешь, так бывает в удивительно погожее утро: солнечные лучи вспыхивают на каких-то невесомых пушинках и кажется, что в воздухе растворены жемчужины. А потом я подхожу к пропасти, заглядываю, а внизу ничего. Пустота. Черная и страшная. Хочу уйти, а ноги словно приросли к камням, Я вскрикнула и проснулась. Который час?
– спрашивает девушка, встряхивая густыми, беспорядочно спутавшимися волосами.

– Начало второго,- сообщаю я.- Мне пора.

До Элен Кроули, наконец, доходит, что ей грозит мрачнейшая из перспектив - остаться одной в темноте. Через мгновение комната превращается в экзотический остров под беспощадным солнцем тропиков.

– Теперь отправляйся.- Она вынуждена заслонить лицо ладонью от яркого света.- Хотя... Побудь еще немного. Мне нужно успокоиться. Этот сон...

Помедлив, я присаживаюсь на край постели и целую Элен Кроули в теплую щеку.

– От снов еще никто не умирал,- замечаю я.- Нужно бояться не их, а людей. Реальных людей, способных подтолкнуть к реальной пропасти. Ты давно не ребенок, Элен, привыкай засыпать в темноте. Ведь я...

Мой взгляд падает на ее беззащитно опущенное обнаженное плечо, и оставшаяся часть фразы застревает в горле. Фразы о том, что я не всегда смогу быть рядом. У нашей профессии немало жестоких сторон и свои неумолимые законы. Приходим, когда не зовут, уходим, не прощаясь. Если надо, без лишних слов отдаем жизнь. И все ради того, что можно выразить одним коротким словом - долг. В нем - главное, остальное несущественно. Как и то, чего сейчас больше всего на свете хочется - нет, не рассудительному и сдержанному Сергею Градову, а живущему в нем какому-то добродушному малому с шальной и распахнутой душой. А этому малому сейчас хочется послать к черту Изгоя, Сторна и всех остальных, забывшись, обхватить руками хрупкие плечи Элен и баюкать ее, как ребенка. Потому что он, нерасчетливый мальчишка, нуждается в девушке с зелеными глазами ничуть не меньше, чем она в нем.

Но я хорошо знаю, что нет у меня ни малейшего шанса вырваться из-под своей непроницаемой маски, из железных оков постылого инкогнито. Возможно, такой шанс появится когда-нибудь, но не теперь. Пока Изгой на свободе, я сумею заставить себя забыть многое. Забыть ради того, чтобы страшные сны, преследующие Элен Кроули, никогда не стали явью.

Провожу пальцами по ее волосам и заставляю себя подняться. Не отпуская моей руки, Элен глядит на меня неотрывно и серьезно:

– Все так запутано. Этот страшный Сторн, делающий механических монстров... Глаух с его непонятной философией... И ты, словно пришедший из другого мира. Иногда мне кажется, что я никогда не узнаю, кто есть кто. Не узнаю правды.

Я молчу. Ведь только кажется, что все запутано. Если снять с событий скрывающую их суть шелуху, многое окажется достаточно простым и объяснимым. Есть обманщики и обманутые, истово верующие и цинично попирающие всякую веру; есть добро и зло, любовь а ненависть. Миром движут чувства и поступки, в основе своей столь же несложные и непримиримые, как и сотни лет назад. И так же, как сотни лет назад, человек стоит перед выбором. Выбором вечным и немыслимо трудным...

– Спокойной ночи, Элен,- говорю я, осторожно высвобождая руку.- Рано или поздно ты узнаешь, кто есть кто, узнаешь правду. Только не думай, что после этого жить станет легче.

...Гравилет, добытый с помощью инспектора полицейского надзора, скользит над молчаливым массивом леса. Опасения, естественные в моем положении, заставляют держать машину предельно низко над землей, она едва не задевает плоским днищем кроны сосен.

В лесу тихо. В просветах между неподвижными облаками видны мерцающие звезды. Осторожно, используя самые затемненные участки, прочесываю район, вызвавший подозрение у экспертов СБЦ. И стараюсь гнать подальше мысли о том, что пока коротаю бесконечные минуты в созерцании сонного лесного царства, неудержимая пружина событий, послушная воле старика, у которого свои счеты с этим миром, возможно, распрямляется с бешеной силой совсем в другом месте.

Обладать умением выжидать в моей профессии так же необходимо, как и без промедления действовать я нужный момент. Нехитрая истина, но я уже давно уяснил, что менее всего мы почему-то следуем в жизни прописным, очевидным правилам.

Мои размышления прерывает вырвавшийся из какого-то мощного источника внизу сноп света. Он вспарывает тьму и, прочертив широкую сияющую траекторию справа от машины, падает за горизонт. Я тут же бросаю гравилет вниз, прижимая к вершине холма. Вовремя - второй луч, уже впереди и левее, описывает гигантскую дугу в ночном небе. На мгновение луч задевает серебристо блеснувший обтекаемый бок гравилета, по сравнению с которым моя машина - крохотная скорлупа. Еще одна настораживающая деталь в местном пейзаже.

С холма видно, как в нескольких километрах отсюда начинает тускло мигать квадрат посадочной площадки. Невдалеке обрисовываются очертания огромных, однообразных строений - параллелепипедов. Довольно скупое освещение заставляет меня прибегнуть к помощи специальных приборов, чтобы иметь возможность наблюдать за дальнейшим развитием событий. Сотрудник СБЦ сдержал слово, предоставив в мое распоряжение внушительный технический арсенал.

Гравилет снижается, зависает над площадкой. По прозрачному аэротрапу скользит на гладкие плиты дюжина подтянутых парней в одинаковой форме мышиного цвета.