Здесь есть пляж, примерно в четырех милях от отеля команды, и каждый раз, когда я иду по песку, я думаю о тебе. О том дне, который мы провели на пляже дома.

Ты все время в моих мыслях, Шэннон. И в моем сердце тоже. Ты кое-что сделала со мной все эти месяцы назад. Я думаю, ты сломала меня, потому что с тех пор я не в порядке. Когда мы вот так разлучены, я чувствую себя неуверенно, как будто балансирую с грузом на плечах, и моей наградой за то, что я не сбросил его, является то, что я снова вижу твое лицо.

Так что, да, вот оно…

Я собираюсь сказать тебе кое-что в этом письме, кое-что, чего я не мог сказать по телефону или в текстовом сообщении, потому что не думаю, что смог бы принять твой немедленный ответ…

Мне страшно, Шэннон. В этом туре я чувствую себя как рыба, вытащенная из воды. Парни в команде? Все они намного старше меня — с большим опытом. Они настоящие, взрослые мужчины, детка, а я чувствую себя ходячим трансплантатом, каким-то молодым ублюдком, полагающимся на удачу и потраченное взаймы время.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Честно говоря, я не знаю, какого черта я делаю. Большую часть времени я в двух минутах от того, чтобы бросить все и улететь домой к тебе следующим рейсом. Но я все еще здесь, потому что я дал тебе обещание, что буду сиять… или сверкать, или что бы там ни было, черт возьми, о чем ты меня просила. Ходят разговоры о том, что я действительно начну в эту субботу, вместо того чтобы покидать скамейку запасных, так что, возможно, тогда я закончу работу.

Здесь очень напряженно, Шэннон. Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Турне U20 было прогулкой в парке по сравнению со старшим уровнем. Я выходил в старте в каждой игре — никакого давления. Но это? Господи, я всего лишь середнячок в команде такого качества, и этого достаточно, чтобы захотеть уйти. Я никогда раньше не испытывал желания уйти — это никогда не приходило мне в голову. Я работаю над тем, чтобы встать на ноги. Борьба за майку, которая всегда была моей, выбивает из колеи. Осознание того, что есть полдюжины игроков мирового класса, готовых наброситься на меня и отобрать это у меня, если я поставлю одну ногу не на то место, — это давление, с которым я изо всех сил пытаюсь справиться. Я все время на взводе, Шэннон… Может быть, я просто скучаю по дому, или, может быть, я слишком много думаю, или, может быть, я просто вернулся с тобой в Корк?

С положительной стороны, я прибавил в мышцах. Сейчас я тоже больше 6 футов 4 дюймов. Но хватит моей ерунды; как проходит твое лето? С Гибси все в порядке? Джоуи уже выходил на связь? Шон говорит какие-нибудь новые слова? Как насчет Ифы? Есть какие-нибудь признаки ее присутствия? Как там моя Сьюки? Этим мальчикам лучше не рисовать на ней. Ты загорела? Ты улыбаешься? Господи, я скучаю по тебе…

Я знаю, ты говоришь мне, что все в порядке, когда мы разговариваем по телефону, но если ты такая же, как я, и тебе слишком сложно разговаривать по телефону, тогда, может быть, ты могла бы ответить мне другим своим письмом?

Знаешь что? Я не думаю, что мое эссе по английскому языку в junior cert было таким длинным, как это письмо. Что это говорит обо мне? Примечание: Я надеюсь, ты не беспокоишься об этих чертовых результатах junior cert. Я знаю, что ты надрала задницу. Черт возьми, я люблю тебя. Я это уже записал? К черту все, если я этого не сделал, то вот оно снова. Я люблю тебя, Шэннон Линч. Всю тебя. Каждую часть.

В любом случае, у меня заканчивается место для записей на обеих сторонах этого листа, поэтому я воспользуюсь этим как сигналом закончить. О, и не могли бы вы попросить мою маму перестать так часто звонить? Я знаю, что она скучает по мне, но это выходит из-под контроля.

Всегда твой,

Джонни. х

(PS: Мой член все еще у меня в штанах, и моей любви все еще безумное количество.)

Аккуратно сложив письмо Джонни обратно в конверт, я сунула его под подушку, чтобы присоединиться к остальным, прежде чем потянуться за коробкой, стоящей на моей кровати, с моим именем на ней.

Держа коробку в руках, я уставилась на его аккуратный почерк и с тоской вздохнула. Наше общение последние шесть недель состояло из постоянного потока текстовых сообщений и ночных телефонных звонков, писем и посылок, но этого было недостаточно. Не наполовину. Я чувствовала, как его тревога стекает со страницы, и это причиняло боль моему сердцу. Все, чего я хотела, это сесть в самолет и полететь к нему, но он скоро будет дома. На несколько дней позже, чем предполагалось изначально, но все же дом был уже в поле зрения.

— Что ты получила на этот раз? — Потребовал Олли, ныряя на мою кровать и чуть не доводя меня до сердечного приступа в процессе. — О, бро, он шлет тебе подарки каждый день.

— Не каждый день, Олли, — пробормотала я, краснея.

— С тех пор как он уехал, ты получала по две посылки в неделю, — простонал Олли. — Прошло шесть недель. Итого, двенадцать посылок. У меня была одна.

— Потому что он мой парень, — защищалась я, хотя и улыбалась от удовольствия. — Теперь отойди, чтобы я могла открыть.