— Это потому, что она позволяет ему трогать свои сиськи, — хихикнул Тадхг из дверного проема, где Бонни, Сьюки и Кекс утыкались носами в его ноги. — Вот почему она получает все эти подарки, старина.

— Тадхг! — Я задохнулась. — Не говори так.

— Это правда, — засмеялся Тадхг, почесывая Кексика за ухом. — Отрицай это.

— Сначала ты позволила ему поцеловать себя языком, а теперь показываешь ему свои сиськи? — Олли застонал, схватившись за живот. — У меня немного подташнивает в животе.

— Мы ничего подобного не делаем, — солгала я сквозь зубы. — Мы только держимся за руки.

— Угу, — хихикнул Тадхг. — Ты продолжаешь говорить себе это, Шэн.

— Так вот почему он прислал билеты на музыкальный фестиваль, на который он поведет ее, когда вернется домой? — Спросил Олли. — Чтобы он мог увидеть ее сиськи?

— Возможно, — рассмеялся Тадхг.

Не обращая внимания на своих братьев, я разорвала коробку и ухмыльнулась, увидев зеленую майку с номером 13, выгравированным на спине. Вытащив ее, я прижала к груди, вдыхая его запах. Дрожа, я вспомнила наш телефонный разговор на прошлой неделе…

— Ты этого не делал!

— Да, Шэн, я так и сделал.

— Ты лжешь.

— Иногда, но никогда с тобой.

— Невозможно. — Я покачала головой, не доверяя этому безумному разговору. — Билеты на концерт были распроданы в течение нескольких месяцев.

— Ты недооцениваешь мою силу убеждения, детка, — промурлыкал он в трубку. — Я подумал, что мы могли бы снова жить в одной палатке.

— Боже мой, ты действительно серьезно, не так ли? — Мои глаза расширились от волнения. — Я не могу в это поверить, — практически закричала я, исполняя небольшой счастливый танец. — Ты действительно достал нам билеты на Oxegen!

— На сто процентов, Шэн, — ответил он. — Это все, о чем я думаю. Никаких родителей. Никаких надоедливых гребаных братьев. Никакого обучения. Никакой драмы. Только ты и я, палатка и немного приличной музыки на весь уик-энд.

— Кто будет хедлайнером в этом году?

— Грин Дэй и Foo Fighters, — ответил он.

— Боже!

— Я знаю.

— Но, Джонни, я никогда не смогу туда пойти. Там только больше 18-ти.

— Опять ты, кажется, недооцениваешь мою силу убеждения, — усмехнулся он. — Я проведу тебя, Шэн. Даже не забивай об этом свою хорошенькую головку.

Я закатила глаза, а затем взволнованно закричала. — Мы действительно идем?

— Правда, правда.

— Только мы?

— Только мы, — подтвердил он, прежде чем быстро пойти на попятную. — Ну, нет, не только мы. Гибс идет по пятам — и он, вероятно, приведет Клэр.

Я ухмыльнулась. — Впрочем, это своего рода данность.

— Угадай, кто еще играет? — затем он сказал.

— Кто?

— Джимми ест мир.

У меня отвисла челюсть. — Нет. — Моя песня. Гимн моей жизни. У меня был шанс услышать ее вживую? — О, боже мой…

— Эта майка стоит денег, — заметил Олли, отвлекая меня от моих мыслей. — Много.

— Даже не думай об этом, — предупредила я, торопясь натянуть его через голову, пока мой коварный брат не решил попытаться обманом лишить меня выигрышной майки моего парня.

При ближайшем рассмотрении майки, в которой я в данный момент плавала, Олли скривился. — Не-а, это только для U20, - сказал он мне, выглядя слегка разочарованным. — Возьми сегодняшнюю, Шэн. Это майка для выпускника — это майка для денег.

— Ты помешан на деньгах, — пожурила я. — Это выходит из-под контроля.

— Не-а, — огрызнулся он в ответ. — Джон говорит, что я акула.

— И каким образом это хорошо?

— Он говорит, что это будет хорошо, когда я буду в суде. — Сияя, он добавил: — Я собираюсь быть таким же казначеем, как и он.

— Барристер, — поправили мы с Тадхгом. — Не казначей.

— Именно это я и сказал, — фыркнул Олли. — Я собираюсь стать казначеем.

— Рад видеть, что все те сеансы логопеда, на которые Джон тратится, приносят свои плоды, Олли, — саркастически парировал Тадхг. — Вы с Шоном — это нечто другое.