Когда я зашла в бар "Бидди", меня встретило море знакомых лиц и ирландских футболок. На огромном телеэкране, прикрепленном к стене, уже показывали матч. Зелено-белые майки заполнили экран. Это было все, что я могла видеть. Фиджи против Ирландии. Боже, это было серьезно. Это было важно. Я знала, что мистер Кавана стоит в толпе где-то на этом стадионе на другом конце света, болея за своего сына, ожидая, когда мы привезем его домой, к нам, и эта мысль заставила меня улыбнуться.

Когда я оглядела людей в комнате, членов семьи Джонни, я увидела, как сильно его любили. Эти люди подбадривали его. Следуя за Гибси и Клэр, я последовала за ними к их обычному столику, где меня приветствовали Фели, Хьюи, Кэти, Лиззи и остальные его товарищи по команде из Томмена, за исключением Кормака и Ронана.

Беспокойство терзало меня изнутри, когда я застенчиво поздоровалась с его друзьями и устроилась на стуле за столом, беспокойно дрыгая коленями. Порывшись в кармане джинсовых шорт, я достал банкноту в пятьдесят евро, которую дала мне миссис Кавана, и сделал заказ на бутылку кока-колы у Гибси, который направлялся к бару.

Завернувшись в нестиранную майку Джонни, я покорно игнорировала направленные на меня взгляды и приглушенный шепот — отчасти потому, что я была "дочерью того человека, который убил себя и свою жену", но главным образом потому, что я была "куклой молодого Кавана" — и сосредоточилась на экране телевизора.

Когда две команды выбежали из туннеля на поле, толпа в баре сошла с ума.

Это было нереально.

Он был там.

На экране телевизора.

Номер 13.

Мое сердце билось так сильно, что мне пришлось прижать руку к груди, чтобы не упасть. Клэр протянула руку и сжала мою в знак поддержки. — Просто дыши, — подбадривала она, понимающе улыбаясь мне, и я была благодарна за физический контакт. Мне нужно было за что-то ухватиться в этот момент.

— Залезай туда, кэп, гребаная легенда! — Гибси одобрительно закричал, ставя на стол три бутылки кока-колы для Лиззи, Клэр и меня, прежде чем опрокинуть половину своей пинты, не отрывая глаз от телевизора. Явно переполненный гордостью, он покачал головой, улыбаясь про себя.

А затем заиграл "Зов Ирландии", выделяясь из окружающего звука, и дрожь пробежала у меня по спине.

О Господи…

Это было оно.

Это было оно!

Камера увеличивала изображение игроков, одного за другим, и когда она остановилась на Джонни, громкость шума в баре зашкаливала по шкале Рихтера. Старики триумфально стучали кулаками по стойке бара, подбадривая героя своего родного города. Мужчина, которого Джонни называл "Толстый Пэдди", буквально танцевал на столе с владельцем бара. Фели обхватил голову руками и с благоговением уставился на экран. Хьюи выплакал глаза, хлопая в ладоши своему другу. Остальные его товарищи по команде были в бешенстве. Это было безумие…

— Однажды я собираюсь побывать там, — заявил Джонни, кивнув головой в сторону телевизора. — В один прекрасный день это буду я, Шэннон.

— Я знаю, — ответила я, веря каждому слову. Прикусив губу, я повернулась к нему лицом и сказала: — Не забывай обо мне, когда станешь богатым и знаменитым игроком в регби.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от воспоминаний, я сосредоточилась на матче, который разворачивался на экране телевизора, ни разу не оторвав глаз от 13 грин на протяжении всего первого тайма и во втором.

За три минуты до финального свистка Ирландия отставала на 3 очка. Сидя на краешке своего сиденья, я грызла ногти, дергаясь и вздрагивая каждый раз, когда делался подкат. Ирландия была вознаграждена за переворот на фиджийской пятиметровой линии, и толпа на трибунах сошла с ума, подпевая припеву "Поля Атенри".

Мое сердце ожило в груди, адреналин закачался по венам, когда мой взгляд остановился на Джонни, притаившемся неподалеку от толпы.

Прорвавшись сквозь оборону фиджийцев и их пятиметровую линию, Джонни обошел их номер 8, затем рванулся вперед, получив удар копьем от своего соперника под номером в майке с опозданием всего на секунду. Прорвавшись через линию с полностью вытянутой рукой и мячом в руке, он коснулся их контрольной линии. Это была заключительная игра тура, и мы выиграли. Мы победили, и он возвращался домой…

Бар впал в состояние маниакального безумия.

Гибси бросился через стол, разбивая повсюду стаканы, чтобы обнять парней.

Тем временем я вскочила со своего места и захлопала в ладоши так сильно, что мне показалось, что у меня вот-вот сломаются руки. Не отрывая глаз от экрана, я наблюдала, как камеры увеличивают ухмыляющееся лицо Джонни, а мужчины, которых, как я знала, он боготворил, окружили его, празднуя победу.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке, когда я смотрела, как мальчик, который бесчисленное количество раз спасал мне жизнь, наконец-то пожинает плоды, которых он так справедливо заслуживал.