Ладно, фиг с ними, с двухкомнатными шатрами. Понять еще можно. Все же в высшее командование абы кого не берут, и таким людям обычно западло делить жилое пространство со всяким плебсом, а бытом самостоятельно заниматься не хочется. Но вот зачем с собой тащить стол? И ладно, если бы это был местный аналог кемперного складного столика. Но нет, перли с собой нормальные такие, основательные столы. Как? Зачем? Непонятно.

И весь баронский лагерь был такой… Несуразный. С одной стороны, я видел довольно профессиональные действия младших командиров. Видел правильно налаженный быт. Видел, как грамотно расставлены секреты. А с другой… Вот это вот все.

Как выглядит Ульрих фон Мормах я прекрасно знал. Видел семейный портрет в их родовом замке, да и Яльри достаточно подробно сумела описать своего визави. Но, даже если бы и не знал, то узнать его не составило бы особого труда. Кто же еще, как не он, мог сидеть во главе стола? Да, в его шатре тоже имелся стол. Правда, к чести барона, не такой шикарный и огромный, как у некоторых.

В тот момент, когда я незаметно проник внутрь его шатра, его милость как раз отложил в сторону очередную бумажку из целой кипы, лежащей по правую руку, и усталым голосом поинтересовался:

— Тогел, почему так долго?

— Уже иду, ваша милость. — Раздалось в ответ, и из-за небольшой ширмы, отделяющей дальний угол шатра, показался высокий молодой человек в цветах Мормахов. Судя по всему, кто-то вроде адъютанта или личного слуги. В руках он нес поднос, на котором стояли простая глиняная кружка, исходящая паром, и плетеная корзина, наполненная чем-то явно очень сдобным.

Глава баронского совета Фарсы взял одну из булочек, что лежали в корзине, откусил от нее изрядный кусок. При этом на его лице проявилось столь блаженное выражение, что мне даже завидно стало. Кто бы мог подумать, что его грозная милость, почти что настоящий король фарсов, так любит сладкое. Я не выдержал и улыбнулся. У всех нас есть свои маленькие слабости.

— Где эти бездельники? — Тем временем, вновь обратился фон Мормах к своему адъютанту. — Ты послал за ними?

— Да, дядюшка. — Склонил голову тот. — Но вы же их знаете.

— Да уж. — Согласно кивнул хозяин шатра, прикладываясь к кружке. — Измельчала Фарса. Не бароны, а какие-то изнеженные бабы. Ты видел, сколько они с собой слуг притащили? Видел, какие они пирушки закатывают? Совсем уже с ума посходили! Что о нас подумает этот малолетний выскочка, если до него дойдут слухи о том, что творится в нашем лагере?

— Так ли это важно, дядюшка? — Поинтересовался у разошедшегося не на шутку барона его адъютант. — Пусть думает, что хочет. Вы же сами сказали…

— Я еще не принял окончательного решения. — Перебил его барон. — Для начала нужно вызволить из плена Отто, а после… После посмотрим.

Да уж, я и правда вовремя наведался в гости. То, что фон Мормах собирается мне страшно отомстить меня ничуть не взволновало. Идиотом я не был, и прекрасно понимал, что все мои выкрутасы с его милостью мне еще аукнутся. Даже без учета того, что он не знает о том, что я угробил двух его спесивых отпрысков и ограбил замок.

А вот тот факт, что на нашу встречу приперлись и другие бароны, меня немного озадачил. Зачем они тут? Мормах хочет показать всю свою силу? Надеется, что я впечатлюсь громкими именами и пойду на уступки? Или еще что-то, чего я пока не понимаю? Но, то, что что-то затевается уже сейчас, я уверен. Почему? Да потому, что для того, чтобы добраться навстречу вовремя, некоторым баронам пришлось бы выдвигаться в путь чуть ли не в тот же день, когда сам Мормах узнал об озвученных мною условиях. Ну да ничего, послушаем что эти голубчики мне готовят. Не будут же они таиться в кругу своих?

Усиленное заклинание маскировки делало меня невидимым и неслышимым для любого не обладающего магическим зрением. Но вот неосязаемым — увы. Поэтому, я отошел в самый дальний угол шатра. Туда, где были навалены какие-то тюки. И, вольготно на них расположившись, я стал дожидаться начала военного совета.

Ждать пришлось порядочно. Барон фон Мормах не только успел умять все булочки и выпить травяной сбор, но полирнуть все это парой кубков вина. Не спешили на встречу их милости, короче говоря. Что примечательно, самого хозяина шатра подобное раздолбайство не особо-то и злило. Максимум, что он сделал — поворчал себе немного, да продолжил перебирать бумажки.

Минут через тридцать ничегонеделания, за полотняной стеной шатра раздался неясный шум, затем невнятный бубнеж, а вскоре внутрь вошел один из двух дружинников, стоявших на входе, и доложил:

— Их милости прибыли. Разрешите пропустить?

— Пусть заходят. — Махнул рукой хозяин шатра, вновь отрываясь от бумаг.

Дружинник удалился, а спустя пару мгновений внутрь начали заходить люди. Были они крепки, статны. И все, как один, в доспехах, при оружии, с суровыми выражениями лиц. Мол, они не просто так тут собрались, а почти что на войну. И вот эта их напускная суровость настолько контрастировала со спокойным, одетым в простой, хоть и добротно пошитый, колет фон Мормахом, что я не выдержал и тихо засмеялся. Ох, уж и вояки паркетные.