Маркиз резко оборвал фразу, и это заставило Хока нахмуриться.

— Как-то раз ты сказал мне, отец, что не предложил бы Невилу даже шлюху из Сохо. Что ты имел в виду? Неужели Невил так сильно изменился с тех пор, как мы были детьми?

— Изменился? Должно быть, ты забыл, как он умел пресмыкаться, когда считал, что дело того стоит. Мальчишкой твой брат был слюнтяем и капризулей, а когда вырос, водил компанию по большей части с людьми низкими и подлыми. Последние полгода до его смерти я почти не виделся с ним.

— Я хорошо помню тот день, когда получил твое письмо с известием о смерти брата. Я еще удивлялся тогда, как Невил ухитрился утонуть. Он с детских лет плавал как рыба.

— В тот день он был пьян до потери сознания, — объяснил маркиз, не скрывая отвращения.

— Кто тебе сказал, что он был пьян?

Маркиз бросил на сына взгляд, полный удивления и тревоги.

— Кто, как не Эдмонд Лэйси, — не сразу ответил он. —

Сразу после несчастья он прибыл в «Чендоз», чтобы передать мне печальное известие из первых рук. Должен сказать, он вел себя как человек тонкой деликатности: я клещами вытягивал из него каждую подробность. Эдмонд — настоящий джентльмен, мой мальчик.

— Надеюсь, тебе известны имена тех, кто был в это время на яхте Невила? Лорд Демпси?

— Нет, я не спросил. Но скажи мне, почему все эти вопросы?

Несколько секунд Хок колебался, потом уклончиво ответил, что пока ничего не знает точно.

— Эдмонд и Беатриса готовятся завтра покинуть нас, — сменил тему маркиз, оглядев непроницаемое лицо сына. — Виконту понадобится время, чтобы подготовить своих лошадей к скачкам в Ньюмаркете.

— Тебе не кажется странным, отец, что Эдмонд так заинтересован в покупке лошадей Десборо? Ты знаешь, он предложил за них цену, которая превосходит самые смелые мои предположения.

— Тщеславие, мальчик мой, тщеславие. Эдмонд надеется побить рекорды Джерси и Дерби. Я бы не поставил амбиции в вину джентльмену.

— Я и не думаю ставить это ему в вину.

Но сомнения продолжали мучить Хока. Какое отношение имел лорд Демпси к покупке лошадей Десборо? И что должно было быть «кончено» с завершением этой сделки?

Он не знал, что удержало его от того, чтобы рассказать о своих сомнениях Эдмонду. Возможно, интуиция. Это выглядело тем более странно, что прощальный вечер прошел в самой дружеской обстановке. Эдмонд непрерывно говорил о скачках. Хок нашел, что сочувствует ему в страстной жажде признания скаковым миром. Беатриса, напротив, дулась, и это нисколько не удивило его.

С течением времени во Фрэнсис развилась сильнейшая чувствительность к оттенкам настроения мужа. Поздно вечером она снова прошла в спальню Хока. Он сидел все в том же кресле у камина, но в халате. На столе горела единственная свеча.

Она заметила, что муж держит в руке листок бумаги.

— Что ты читаешь? — спросила она, вынырнув из-за спинки кресла и ткнув пальцем в листок.

— Ты перепугала меня до полусмерти, — усмехнулся Хок. — Я как раз собирался к тебе. Отрадно видеть, что и тебе не терпится оказаться в моем обществе.

— Что-то тревожит тебя, Хок, — сказала Фрэнсис, не обращая внимания на поддразнивание. — Скажи мне, что случилось? Что в этом письме?

— Надеюсь, муж имеет право хоть какие-то новости приберегать лично для себя? — Хок сложил листок столько раз, что получился крохотный квадратик.

— Хок…

Он понял, что сейчас Фрэнсис перейдет в атаку, и поспешил сменить тему:

— Когда приедут твои сестры?

— Разве я тебе ничего не сказала? Надо бы тебе в отместку приберечь эту новость для себя… (при этих словах Хок улыбнулся) ну да уж ладно! София решила подождать до осени. Так что, милорд, ваши свояченицы сейчас заняты тем, что чистят перышки перед броском в омут весеннего лондонского сезона. Берегитесь, богатые холостяки!

— Придется и тебе как следует почистить перышки, чтобы они не затмили тебя на первом же балу.

Фрэнсис краем глаза проследила за тем, как квадратик бумаги исчез в кармане халата мужа. Тот похлопал ладонью по коленям, и она решила, что он чувствует себя виноватым. Она уселась, но не сделала движения прильнуть к груди Хока или хотя бы устроиться поудобнее.

— Те двести фунтов, которые я выиграла в Йорке, я отослала Софии, — сообщила она с вызовом. — Она написала мне, что узнала адрес одной шикарной модистки в Глазго.

— Боюсь, в «Килбракене» не найдется достаточно большого сундука для нарядов, потому что я тоже послал три сотни фунтов твоему отцу.

Как он и надеялся, новость была воспринята как приятный сюрприз. Фрэнсис одарила мужа улыбкой, которая странным образом всколыхнула в нем знакомое вожделение. Он поскорее притянул ее поближе.

— Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать… Фрэнсис расслабилась, позволив ладоням скользить по спине вверх и вниз. Хок откинулся поудобнее, и она ощутила под бедрами нетерпеливое твердое подталкивание.