— По крайней мере можешь быть уверен, что меня не вырвет, — ответила Фрэнсис с некоторой угрюмостью.

— Через день ты вся покроешься синяками, особенно плечо.

— Кто мог сделать это и почему?

Хок неопределенно повел плечами. Он и сам мучился тем же вопросом. Однако он постарался перевести все в шутку.

— Может быть, ты порвала с одним из своих любовников и он решил, что тебе лучше не доставаться никому?

Он легонько взъерошил перепутавшиеся волосы Фрэнсис. Она попробовала засмеяться, но была слишком измучена и только сдавленно хихикнула:

— А если бы я была верхом на Летуне Дэви?

А ведь она и впрямь собиралась выехать на Дэви, подумал Хок, мысли которого тотчас приняли иное направление. Он спросил себя, не рассказать ли Фрэнсис все, но решил, что на этот день с нее достаточно потрясений.

— Ты в состоянии добраться до дому?

— Пожалуй, да.

Он укутал ее в свою куртку и поднял на руки, как ребенка.

— А теперь постарайся сохранять полную неподвижность. — Взобраться на спину Эбониту с Фрэнсис на руках было нелегко, но Хок постарался причинить ей как можно меньше боли. — Откинься на меня и постарайся расслабиться. Я обещаю обойтись по возможности без тряски.

— Я бы предпочла, чтобы ты избил меня, — сказала она, чувствуя в плече как минимум десяток раскаленных вертелов и изо всех сил стараясь не поддаваться боли.

— Когда ты в следующий раз выведешь меня из терпения, я обещаю припомнить эти слова.

Хок поцеловал Фрэнсис в макушку. Голова ее безвольно мотнулась, и он понял, что она потеряла сознание. Это было очень кстати. Он тотчас пришпорил Эбонита, пустив его в галоп.

На лице Белвиса отразилось глубокое беспокойство при виде бесчувственного тела Фрэнсис.

— С ней все в порядке, — успокоил его Хок — У нее был сильный вывих плеча, который я вправил Самое странное, что она понятия об этом не имела, пока не перестала ухаживать за лошадью.

— Я пошлю одного из конюхов за доктором

— И поскорее! Надеюсь, я вправил плечо как следует, но нужно, чтобы его осмотрел доктор Симоне. Будьте добры. Белвис, помогите мне.

Он осторожно опустил Фрэнсис на землю, потом поднял на руки. Шагая к дому, он почувствовал, что ноги начинают подгибаться от запоздалой реакции на случившееся. Бормоча под нос проклятия, ничуть не помогавшие избавиться от чувства беспомощной ярости, Хок снова и снова спрашивал себя: зачем? А главное, кто?

Немногим позже прибыл запыхавшийся от спешки доктор Симоне, осмотрел Фрэнсис и объявил с самым серьезным видом, что готов разделить с Хоком свою врачебную практику.

— Плечо вправлено по всем правилам. Через пару дней ваша жена полностью поправится, милорд. Вы, конечно, понимаете, что ваши быстрые и умелые действия избавили леди Фрэнсис от продолжительной боли. Леди Фрэнсис, вам повезло с мужем.

К тому моменту она была одурманена опием, и лицо доктора плавало над ней в легком перламутровом тумане. Она хотела ответить что-нибудь легкое, насмешливое, но слова сорвались с языка раньше, чем их удалось обдумать:

— Да, доктор, он лучший из мужей…

Хок улыбнулся, довольный. Он приложил ладонь к щеке Фрэнсис, и та, неуклюже повернувшись, прижалась к ней губами. Он проглотил заготовленную шутку, ощутив нечто могучее, властное — оно прошло волной сквозь каждую клеточку его тела, сквозь мысли и чувства… любовь? Как бы то ни было, оно сменилось ужасом осознания едва не случившейся потери. Что бы он делал без Фрэнсис, как жил?

Хок зажмурился и стоял так долгое время, а когда вновь открыл глаза, маркиз внимательно смотрел на него, остановившись в дверях. Хок кивнул, не пытаясь скрыть свои чувства.

— Спи, любовь моя, — сказал он вполголоса и осторожно убрал руку. Он оставался у постели Фрэнсис до тех пор, пока она не уснула, потом повернулся к отцу:

— Нам с тобой нужно серьезно поговорить. Сейчас же.

— Итак, мой мальчик, твои форты сняли оборону и крепости полностью разоружились. Я правильно понимаю ситуацию?

— Правильнее не бывает. Она жена мне, я люблю ее всем сердцем и намереваюсь защищать до последнего вздоха. Ну разве я не образцовый супруг?

— А ей ты высказывал все это? — Нет.

Хок отошел налить себе бренди, потом вернулся. Все это время маркиз смотрел на него с изумлением.

— Почему же нет, скажи на милость?

— Потому что я не могу даже предположить, что услышу в ответ на свои признания. — Хок залпом опустошил объемистую рюмку, закашлялся до слез и в конце концов адресовал отцу кривую усмешку. — Мы только и делаем, что ссоримся, и она каждый раз кричит, чтобы я возвращался в Лондон, к любовнице. Может быть, я ей безразличен. Наверное, все дело в том, что до свадьбы у нас возникли друг к другу чувства, далекие от нежных, а семейная жизнь их только усилила. Мы были одинаково противны друг другу и в постели, и вне ее.