— То самое, — вздохнула Лера и плеснула в чашку от термоса немного чая для себя. — Давай, твое здоровье, — чокнулась с его кружкой и присела в кресло рядом с кроватью.

— И чего вы? — непринужденно спросил Юлий.

— Давай не будем об этом, — попросила она, подумав, что пора валить, пока кто-нибудь нежелательный не нагрянул в гости к Назарову.

Но уйти Лера не успела. Едва подумала об этом, дверь распахнулась, и в палату вошел Полевой. Видеть его было больно, смотреть ему в глаза — неловко. Сердце скакнуло к горлу.

Лера молчала, не зная, чем заполнить возникшую паузу.

— А мы как раз о тебе говорили, — нашелся Юлик.

— Правда? — как будто удивился Лёшка. — И чего говорили?

— Не о тебе, — уточнила Лера. — О чае, которым тебя Сима отпаивала.

Полевой взял ее чашку и отпил. Там, где их руки соприкоснулись, Лера почувствовала непроходящее тепло.

— Классная штука.

— Наслаждайся, — сказала она и поднялась.

— А куда это ты так быстро?

Лера окинула его недоуменным взглядом.

— Ты ж хотела, чтоб мы остались друзьями, — невозмутимо пояснил он. — А друзья вообще-то разговаривают, делятся новостями, узнают, как друг у друга дела.

— Да нормально у тебя дела, как я посмотрю. Настроение вон какое хорошее…

Честно говоря, ее откровенно подбесило, что Полевой так хорошо выглядел. Он был небрит, но явно не потому, что мучился любовной депрессией. На нем был серый, без единой складочки пиджак, голубая футболка, которая так подчеркивала его небесной голубизны глаза, и от него, как обычно, вкусно и дорого пахло. Она не знала, куда себя девать, мучаясь от тоски и одиночества, а он будто и не страдал от их расставания.

Видимо, действительно не страдал, раз ни разу не позвонил. Даже не написал и не попытался поговорить.

— Да не очень всё у меня, — посерьезнел он, словно сбрасывая с себя маску, — но вот увидел тебя, и мне сразу повеселело.

— Друзья еще и прибухивают вместе, — напомнил Юлик.

— Кстати, да, — воодушевился Полевой, снова вживаясь в амплуа весельчака. — А давай…

— А давай нет! — оборвала Лера.

— Почему это? Например, у Снежка сегодня день рождения.

— Хочешь, чтобы я отметила с тобой день рождения кота? — рассмеялась Лера. — Причем не твоего, а соседского.

— Чем не повод? — невозмутимо продолжил Лёха.

— Полевой, что ты делаешь? — нахмурилась Лера.

— Что не так опять? Не хочу быть друзьями — плохо. Хочу подружиться — еще хуже. Ты с блевотышами своими кофе распиваешь. И не только кофе. А со мной, что ли, слабо?

— А ты меня на слабо пытаешься взять? Напрасно. И не звезди мне про Снежка. Он на этой неделе был у меня на прививке. День рождения у него через полгода. Рафаиловна говорила.

Захватив сумку, Лера вышла из палаты.

— Не прокатило, да? — сочувственно сказал Юлик.

— Прокатит еще.

— А может, ну ее, раз не хочет…

— Рот закрой, — обрубил Лёшка.

— Чего так грубо…

— А ты не лезь не в свое дело, чтоб на грубость не нарываться.

Выполнив дружеский долг, Валерия поехала домой.

Встреча с Лёшкой разбередила душу. Усилием воли Лера глушила воспоминания, но стоило остаться наедине с собой, как тоска охватывала вновь. Она пыталась очистить разум от всяких мыслей о нем, заполняла остаток вечера несущественными делами, но ничего не получалось.

«Я на Садовой. Приедешь?» — написал он, окончательно выводя ее из равновесия.

«Иди к хренам», — ответила она, злясь на себя, что от одной недолгой встречи потеряла точку опоры.

Еще несколько минут Лера помучилась сомнениями, а потом вызвала такси.

Лера хорошо помнила, с какими чувствами входила в этот тихий, брутальный бар в прошлый раз. Как искала его в толпе и что сказала, когда подошла.

Между этими двумя эпизодами целая жизнь. Сейчас всё по-другому. Полевой уже не лысый, но всё так же сидел за стойкой один и тихо беседовал с барменом, потягивая виски.

Она уселась на стул рядом с ним, они снова схлестнулись взглядами, и Лерка, как и прошлый раз, утонула в его глазах. Только теперь беспомощность ее не секундная, а перманентная, потому что сейчас она безбожно в него влюблена.

Лёшка не то чтобы изменил ее жизнь, но сделал другой. Вернул то, что она, казалось, давно потеряла, — способность чувствовать и верить во что-то вечное, ценное.

Лера попросила для себя то же, что у него. И они долго сидели молча, потягивая виски со льдом. Не веселились, не острили, не доказывали что-то друг другу, не уязвляли. И не притворялись, что им не больно.