— Так, товарищи инженеры, — поделился свое идеей товарищ Бурят с собравшимися вокруг него тремя молодыми сотрудниками лаборатории, — тут один американец, Аллен Дюмон его фамилия, придумал индикаторную лампу.

— Мы уже получили материалы по этой лампе, схема, конечно, интересная, но особой важности…

— Я не про индикатор, хотя его тоже в производство запустить стоит, пока у американца патент на нее не оформлен. Но это вопрос не к вам, а я другое сказать хочу. Тут в этой лампе сетки по сути дела нет…

— Есть, в триодной части как раз…

— Тут — я имею в виду вот эту часть — сеткой служит нож: я правильно термин перевел? И вот что я подумал: если катод сделать в виде такого же ножа, то есть по сути дела в виде проволочины обычной, сетку такую же из проволочины использовать, и анод какой-то похитрее придумать… У нас какая сейчас самая маленькая радиолампа в производстве идет?

— Самая маленькая?

— Ну, в диаметре, по длине…

— В диаметре три четверти дюйма, длиной полтора: из таких выпускается триод для самолетных радиостанций и пентод для них же. Но брака в производстве… Хм, говорите, просто проволочины использовать?

— Вы просто над этим подумайте: я-то не специалист, просто картинку интересную увидел.

— Хорошо, подумаем. Когда вам результат нужен?

— Мне? Я думал, это вам результат нужен. Или я не прав?

Джеральд Прайс вот уже второй год сидел в забытом богом и людьми Киркинесе, изображая из себя торгового представителя американских сталелитейных компаний в новенькой европейской стране Руийе. Торговому представителю здесь работы хватало: местные дикари торговали рудой исключительно за наличные, причем за каждый балкер требовалось платить отдельно. И минимум десять процентов платы они брали исключительно золотой монетой, и хорошо, что работающий тут же торговый представитель шведов уговорил аборигенов остальные девяносто процентов брать банкнотами. Уговорил, потому что сам же эти банкноты и забирал — а оплату за поставляемые лопарям шведские товары. Почему-то туземцы предпочитали товары исключительно шведские, американские — даже если они предлагались дешевле — брать не хотели. Но деньги — брали…

Вот уже три года брали — и приходилось им платить. По восемь долларов за тонну простой железной руды, когда как в США даже самая приличная руда дороже трояка вряд ли стоила. Однако стальные магнаты эту руду брали и платили с удовольствием: когда-то кто-то из представителей «Бетлехем Стил» сказал ему, что сталь из этой руды получается вчетверо дороже, чем из руды американской. Какое-то «природное легирование», из этой стали можно сразу после плавки пушки выделывать…

Мистеру Прайсу на пушки и даже на сталь было вообще плевать, он здесь сидел по поручению Госдепа — в котором, собственно, и получал свою весьма немаленькую зарплату. В свое время президент Гувер очень опасался, что новая страна пойдет по пути сотрудничества с Советской Россией — вот мистер Прайс и очутился на краю света. По поручению уже президента Рузвельта, который — по мере возможности — убирал из Госдепа всех ставленников Гувера. Зря, конечно, убирал: профессиональному дипломату вообще наплевать, кто нынче в Белом доме сидит, а предшественник мистера Прайса в Киркинесе работал исключительно грамотно. Спокойно отсчитывал туземцам монетки и бумажки — и спокойно слушал их разговоры: он-то язык саамов очень неплохо знал, у него мать была из этих мест. А мистеру Прайсу пришлось язык изучать самостоятельно — и хорошо еще, что начальник порта — бывший русский офицер, проработавший тут уже почти семь лет, ему в этом деле помог.

Впрочем, овладение языком туземцев ничего нового не дало: как разузнал еще предшественник Джеральда, Советы к восстанию саамов вроде никакого отношения не имели. А имел отношение какой-то швед из Финляндии, мечтающий в возвращении Финляндии выхода к Баренцеву морю. Богатый финно-швед, но глупый: лопари финнов не любили разве самую малость меньше, чем норвежцев и присоединять свою землю к Финляндии не захотели. Да и чего бы им этого хотеть: продавая руду, саамы получали на душу населения денег больше, чем даже не самый бедный финский фермер. Ну, наверное больше: оказывается, туземцы и сами не знали, сколько их. Тем более сейчас не знали: довольно много народу из этого племени перебралось в Руийю из Швеции и из Финляндии. Что же до отношений с Советами, то они были, но не сказать, что особо дружественные. Так, торговали потихоньку: все же хлеб или овощи в Киркинес доставлять из России гораздо ближе и гораздо дешевле, чем откуда-либо еще. Да и рыбу в Россию продавать удобнее — но этим отношения и ограничивались, так что и Гувер, и Рузвельт… впрочем, если досидеть здесь до конца трехлетнего контракта, то потом можно будет до конца жизни вообще не работать и жить припеваючи: кое-какие товары, не вносимые в таможенные декларации рудовозов, обеспечивали кое-какой приварок к зарплате агента Госдепа. Приварок, превышающий эту зарплату на порядок…

Весной тридцать пятого года в СССР была принята новая Конституция. Осеню тридцать четвертого проект Конституции был опубликован в газетах, сформирована специальная Конституционна комиссия, в которую каждый гражданин мог прислать свои замечания и предложения. Предложений поступало очень много, комиссия их рассматривала, сортировала и оправляла на рассмотрение «отфильтрованный поток» в Президиум комиссии. Там все эти предложения отдельно рассматривались, оценивались…

А затем они большей частью отправлялись в мусорную корзину: реально над проектом Конституции работали четыре человека: Андреев, Сталин, Сергеев и Ворошилов. В комнате, где они работали, стоял густой табачный дым и стойкий запах валерьянки: обсуждение было весьма бурным. Но в конечном итоге получился проект, удовлетворяющий всех.

Самые серьезные изменения коснулись Верховного Совета: теперь Совет Союза выбирался из расчета один депутат на два миллиона населения, а в Совет Национальностей избиралось по два (на самом деле по три — третий считался «запасным») депутата от каждой республики. Причем второй законодательной инициативой не обладал, но мог наложить вето на любой законопроект если в Совете считали, что он в чем-то ущемляет права какого-то народа. Впрочем, это вето тоже могло быть преодолено по специальной процедуре…

Главным же было то, что депутаты были обязаны весь срок своих полномочий работать в Совете, работать в специально созданных отраслевых комиссиях — и за результаты работы отвечали перед Президиумом. Формально перед Президиумом, а по факту — перед Председателем Президиума, который имел полномочия любого депутата от работы отстранить (после чего по его избирательному округу назначались перевыборы), мог вообще весь Совет Союза распустить (Совет Национальностей был неприкосновенен). Еще Председатель Президиума имел право уже непреодолимого вето…