Шрифт:
– Вытащите меня.
Мы захлопнули крышку, чтобы долгоносики не разбегались, потом я и Митя опустились на корточки рядом со стеклянной стенкой, Шура стояла перед нами.
– Чего будем делать? Есть какие нибудь предложения?
– выдохнул Митя.
– Есть, даже два, - сказал я.
– Первое, разбить аквариум и второе оставить его жить там.
– Я не хочу здесь жить, выпустите меня, - вопит Петя.
– Заткнись, - не выдержала Шура.
– Наверно надо бить аквариум, сказала она Мите.
– Но ведь это же ЧП. Мне объявят выговор, нас лишат премии, институт временно прекратит функционировать.
– Тяжелое положение, - отметил я.
– Когда мой дедушка был депутатом, то помнится решался вопрос о закрытии бани номер 5. Все дело в том, что когда ее открывали, то забыли сделать стоки в коллектор. Представляете, вы моетесь, а грязная мыльная вода вам уже по колено...
– Все понятно, - перебил Митя, - что же они так годами мылись и все время были в этой грязи?
– Нет баня после открытия, была сразу закрыта...
– Так что же твой дедушка решил?
– Он предложил баню не закрывать, а выкопать канаву на улице до ближайшей речки. До сих пор все желающие моются в этой бане, а за стенами небольшая речка вонючей грязи ползет в Фонтанку. До сих пор в этой реке нет ни живности, ни рыбы, а жители всех соседних домов по берегам канавы, не вытерпели запахов и удрали.
– Врешь, - не сдержался Митя.
– Такой длинной канавы сделать не могли, надо же людям и машинам по улице ездить.
– Так мостки сделали. Уже двадцать лет люди ходят. У нас что долгостроев в городе нет? Полно. Большой проспект Васильевского острова, клали асфальт восемнадцать лет, а Восьмую линию переделывали двадцать шесть...
– Ладно, хрен с вами. Пойду доложу начальству. Пусть сами думают, что нам делать.
– Постойте, - вопит Петя, - я хочу в туалет.
Митя махнул рукой и ушел из комнаты.
– Писай в емкость, из которой ты только что выпустил долгоносиков, предложил я.
– Он кажется треснул.
Я с сожалением посмотрел на Петю.
– Открой вторую емкость, вытряхни жучков и делай свои дела.
– А она смотрит.
Я повернулся к Шура.
– Саша, чего уставилась, отвернись.
– Подумаешь.
Она гордо отвернулась от аквариума.
Первым, в сопровождении Мити, появился академик Ардаматский, он вздрогнул, взглянув на аквариум.
– Это кто там?
Петя выглядел неважно, приклеенные, с помощью масла, к телу живые и раздавленные долгоносики, кое где были снесены руками и ногами, образуя светлые плешинки на зеленом месиве. Сам мальчик сидел на дне и все время смахивал вместе с соплями, нахально лезущих долгоносиков, с лица.
– Это тот мальчик, о котором я вам говорил, - подобострастно ответил наш начальник.
– А почему он такой?
Митя смущенно развел руками, видно стеснялся признаться, что мы его намазали маслом и жучки налипли на тело.
– Производственные издержки, - подсказал я.
– А это ты?
– кивнул мне головой академик, как старому знакомому. Создали вы заботу. Действительно ему никак не вылезти?
– Никак.
– Так смазали бы его маслом.
– Смазали.
– Тащили его руками?
– Тащили.
– Сложное дело.
В комнате появился член кор. Майский. При виде Пети он перекрестился.
– Пронеси Господь от всякой нечисти. Это случайно не новый тип долгоносика?
– Это тот идиот, который застрял в аквариуме, - поправил его Ардаматский.
– Так смазали бы его маслом?
– Смазали.
– Помогали ему, тащили руками?
– Тащили.
– Ну и обстановочка.
В комнате появилось еще одно лицо. Наш главный инженер.
– Вот это и есть то чучело, что застряло там?
– сразу спросил он, глядя на Петю.
– Он самый и есть, - за всех ответил Ардаматский.
– Так, так, так..., - главный инженер обошел аквариум, пощелкал по стеклу пальцем.
– Все методы опробовали, чтобы его вытащить?
– Все, - ответил Митя.
– Надо создать комиссию...
– Правильно, - обрадовался Майский.
– Верно мыслите, - поддержал совет Ардаматский.
– В аквариуме последний запас долгоносиков. До Июня месяца, больше нам этой твари возить не будут. Если этот запас уничтожим, то на пол года оставим институт без работы.
– Как же так?
– удивился Майский.
– Я же сам недавно выписывал шесть контейнеров по двадцать тысяч долгоносиков.