– Давно пора.

– Пока, Митенька.

Она удрала. Начальник обвел нас взглядом.

– Ты чего, Шура, - обращается он к окостеневшей девочке.

– Он... он... голый.

– Поработаешь здесь, тоже голой будешь. А сейчас нечего таращится, бери швабру, ведро, долгоносикобойку и давай, прибирай помещение...

Мы с девочкой лопаем обед в столовой и ведем умные беседы.

– У меня папа зашибает деньгу в автосервисе, - говорит она.
– Он говорит, что там настоящие мужчины катаются, как сыр в масле.

– Подумаешь, а мой дедушка катался с высокой горы и нечаянно ударился головой об избу.

– Ну и что?

– Изба развалилась.

Она задумалась.

– Дед то твой жив остался?

– А что ему будет... Он потом был депутатом...

– И сейчас жив?

– Конечно. Отбыл срок депутатом, потом по закону об окончании полномочий..., ему предоставили доходное место, стал заместителем директора по хозяйственной част в морге.

Шура ошеломленно смотрит на меня и уже ни о чем не спрашивает.

– Ты только со школы?
– тогда спрашиваю я ее.

– Да. Не поступила в институт и загремела сюда.

– А я даже не пытался в институт попасть, у меня справка по географии и много троек.

– Тогда твое дело действительно плохо. У меня одни пятерки, только по-английски тройка и видишь... не попала.

– С английским, испанским, китайским и ивритом я в ладах, говорю свободно и даже пишу.

– Врешь?

– Нисколько. Принеси мне статью на одном из этих языков, я тебе свободно переведу.

– Я сейчас.

Она бросила вилку и помчалась из столовой. Прошло пол часа, обед кончился и я поплелся к своим долгоносикам. Так как моего начальника не было, то самостоятельно залез в аквариум к долгоносикам и принялся их сортировать дальше. Через четверть часа пришла Шура и не одна. Она пришла с молодой женщиной, которая увидев меня почти голого в аквариуме, расхохоталась. Звук спокойно проходил через стеклянные стены, так как вентиляционные сетки, в виде окошек, были разбросаны по всему периметру и свободно допускали доступ воздуха в аквариум.

– И это твой лингвист?
– хохотала женщина, тыкая в меня пальцем.

– Он. Не обращайте внимания, что он такой. Сеня, ты меня слышишь?

– Слышу.

– Во, видите, он нас еще и слышит. Тетя Катя дайте статью..

Шура буквально вырывает какой то журнал из под мышки женщины, разворачивает его и прижимает к стеклу аквариума.

– Сеня, переводи, - кричит она.

Это статья на китайском языке о рождаемости сиамских кошек.

– Сиамские кошки, хорошо рождаются в период потрясений и революций, перевожу я.
– При гнилом капитализме редкость этой породы была очевидна. На один миллион китайцев приходилась одна кошка, а сейчас каждая вторая семья имеет кого-нибудь из семейства кошачьих...

– Чего ты там несешь?
– изумляется женщина.
– Дай-ка.

Она вырывает журнал смотрит на статью и нее глаза лезут на лоб.

– Действительно... А ну-ка переведи эту.

Тетя Катя листает несколько страниц, сама подносит к стеклу статью и прижимает.

– Доктор Май Ли долго изучал мозг долгоносика и пришел к неожиданному выводу. У насекомого рефлекс на все зеленое, этот цвет вызывает реакцию агрессивности у насекомого...

Женщина отрывает статью и пытается перевести сама.

– Точно.

– Ну что я вам говорила, тетя Катя, - верещит от восторга Саша.

– Неужели еще говоришь по-английски, испански и еврейском языке?

– Говорю.

– Где научился?

– В студенческом общежитии.

В это время открывается дверь и появляется мой начальник Митя.

– Что вы здесь делаете?

– Изучаем долгоносика по-китайски, - комментирую я из аквариума.

– Как это?

– Не слушай его, Дмитрий, - говорит Катя.
– Лучше пойдем поговорим.

Она уводит Митю из комнаты.

– Сеня, вылезай от туда, - просит Саша.

Мы с Сашей сидим за столом и играем в фантики. В комнату врывается Митя.

– Сеня, тебя вызывает директор, академик Ардаматский.

– Зачем?

– Там узнаешь. Иди.

Маститый академик сидел за столом и просматривал мою анкету.

– Садитесь молодой человек. В этих графах нет и намека, что вы полиглот.

– Мы эту анкету писали совместно с начальником отдела кадров, я под его диктовку в основном и вводил данные.