– Потому что я попросила.

– Как отнесется моя паства, если я пущу Истребительницу туда, где они спят беспомощные?

– Я сегодня никого не убью. Намеренно по крайней мере.

– Мне не нравится, как вы это сказали, ma petite.

– Неконтролируемая сила непредсказуема, Жан-Клод. Может случиться любая неприятность. Мне надо увидеть, где будут лежать эти вампиры. Я хочу попытаться положить их, контролируя силу.

– А какая именно неприятность? – спросил Ричард.

Хороший вопрос. Поскольку я действовала почти наудачу, у меня не было хорошего ответа.

– Чтобы положить, нужно меньше силы, чем чтобы поднять. Мы просто вызовем ее и попытаемся пожелать, чтобы они легли... – Я покачала головой.

– Ты можешь отобрать у них жизненную силу, – сказала Кассандра.

Я повернулась к ней:

– Что ты сказала?

– Ты положишь их в гробы, как будто они зомби, но ведь зомби должен снова стать мертвым, так?

– Так.

– А этих ты не хочешь делать мертвыми постоянно.

У меня начала болеть голова.

– Нет, не хочу.

– Откуда вы столько знаете о некромантии, Кассандра? – спросил Жан-Клод.

– У меня магистерская степень по теоретической магии.

– Полезная штука, когда пишешь резюме, – заметила я.

– Ни капельки, – возразила она, – зато сейчас пригодилась.

– А ты знал, Ричард, что новый член твоей стаи так хорошо образован? – спросил Жан-Клод.

– Да, – ответил он. – Это одна из причин, почему я разрешил ей сюда переехать.

– Разрешение переехать? – спросила я. – А зачем ей нужно было твое разрешение?

– Вервольф должен получить разрешение вожака местной стаи, чтобы переехать на новую территорию. Иначе это считается вызовом власти вожака.

– Ей надо было спрашивать разрешения у тебя или у Маркуса?

– У обоих, – ответила Кассандра. – А вообще вервольфы стараются держаться подальше от Сент-Луиса, пока не кончится эта борьба за власть.

– А зачем же тогда вы сюда приехали, моя волчица? – спросил Жан-Клод.

– То, что я слышала о Ричарде, мне нравилось. Он пытается ввести стаю в двадцатое столетие.

– Ты собиралась стать его лупой? – спросила я. Да, зависть или ревность высунула свою мерзкую морду.

Кассандра улыбнулась:

– Могло быть, но должность занята. Я приехала сюда, чтобы избежать драки, а не затевать ее.

– Боюсь, тогда вы выбрали не то место, – заметил Жан-Клод.

Она пожала плечами:

– Если бы я ждала, пока битва закончится и все станет тихо, я бы немного стоила, не так ли?

– Вы приехали драться на стороне мсье Caaiaiа?

– Я приехала, поскольку согласна с тем, что он пытается сделать.

– То есть ты не одобряешь убийств? – спросила я.

– В общем, нет.

– Что ж, Ричард, ты нашел родственную душу, – сказал Жан-Клод, улыбаясь, вид у него был очень довольный.

– Кассандра верит, что жизнь священна. В это верят многие, – ответил Ричард. На меня он не смотрел.

– Если она тебе подходит лучше, чем я, то я на дороге стоять не стану.

Он удивленно повернулся ко мне.

– Анита... – Он помотал головой, – Я люблю тебя.

– Переживешь, – сказала я.

Мне было очень больно предлагать такое, но я говорила всерьез. У нас с Ричардом было фундаментальное расхождение во взглядах. И оно никуда не денется. Один из нас должен был пойти на компромисс, и это была не я. Я не могла смотреть в глаза Ричарду, но все же не отвернулась.

Он встал передо мной, и я видела только егo голую грудь. Под левым соском была царапина, кровь засыхала на коже темнеющими полосками. Он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. А сам смотрел мне в лицо, будто впервые видел.

– Потерять тебя... я бы никогда не пережил, Анита.

– Никогда – это слишком долгий срок, чтобы связываться с убийцей.

– Тебе не обязательно быть убийцей, – сказал он.

Я отступила на шаг.

– Если ты выжидаешь, чтобы у меня смягчился характер и я стала хорошей девочкой, можешь с тем же успехом исчезнуть прямо сейчас.

Он схватил меня за плечи, прижал к себе.

– Анита, я хочу тебя, хочу тебя всю. – Он поцеловал меня, сомкнул руки у меня за спиной и поднял в воздух.

Я обняла его за пояс, не выпуская из руки “файрстар”. И прижалась к нему достаточно сильно, чтобы почувствовать, что его тело мне радо.

Надо было вдохнуть, и мы прервали поцелуй, не размыкая объятий. Я счастливо смеялась. Боковым зрением я увидела Жан-Клода. У него было такое выражение, что смеяться мне враз расхотелось. Это был голод. Желание. Зрелище наших объятий его возбудило.