– Я прошу прощения, что на тебя набросилась. Ты хочешь как лучше для стаи. Я это знаю.

– Ты все еще думаешь, что я глупец, мечтающий о бескровном перевороте.

Я встала на цыпочки и чмокнула его в губы.

– Не глупец. Но наивный, ужасно наивный.

– Это все очень трогательно, ma petite. И я благодарен за твое вмешательство, Ричард, но это мой народ. Я обещал им некоторую свободу, когда они присоединились ко мне. Я снова спрашиваю. Вы можете положить их обратно?

Я повернулась к Жан-Клоду, опираясь одной рукой на грудь Ричарда.

– Я не знаю.

– Тогда я советую вам. поскорее это узнать, ma petite.

На мой вкус это было слишком похоже на угрозу... но за вышибалой Лив стояла фигура, от которой я не могла оторвать глаз. Я подошла поближе, открыла рот, но сказать ничего не могла. Наконец, превозмогая стеснение в груди, я произнесла это:

– Вилли Мак-Кой, подойди ко мне.

Вилли вышел из-за спины светловолосой вампирки, все в том же шартрезовом костюме, в котором был в клубе. Кажется, его карие глаза меня видели, но не было в них той искры, которая и была Вилли. Его самого там не было. Будто двигалась марионетка, а я была кукловодом. Какой-то горький вкус появился у меня во рту, глаза стало жечь.

Я остановила Вилли за два фута от себя. Достаточно близко, чтобы не притворяться и не желать, чтобы он отошел. Горло сдавил спазм, по лицу потекли слезы, жгущие, как кислота.

– Не хотелось мне этого знать, – шепнула я.

Жан-Клод подошел и встал рядом со мной.

– Вилли, – задрожал в комнате его голос. Вилли затрепетал, как резонирующий микрофон. – Вилли, посмотри на меня.

Пустое и знакомое лицо медленно повернулось к своему Мастеру. Что-то мелькнуло в глазах, что-то, для чего у меня нет названия.

– Вилли, – сказала я, – смотри на меня.

Мой голос был куда менее эффектным, чем у вампира, но Вилли повернулся ко мне.

– Нет, – сказал Жан-Клод, – смотри на меня, Вилли.

Вилли замялся в нерешительности.

– Вилли, – сказала я, – иди сюда.

Я протянула руку, и он шагнул ко мне.

– Стой, Вилли, не ходи к ней, – велел Жан-Клод.

Я сосредоточилась на водовороте силы внутри меня, той силы, которая давала мне поднимать мертвых, и отдалась ей. Она хлынула из меня, я звала к себе тело Вилли, и что бы ни делал Жан-Клод, он не мог его отвернуть.

– Прекратите, – сказал Ричард. – Он. не кукла.

– Он и не живой, – возразила я.

– Все равно он не заслужил такого обращения.

Я молча согласилась и повернулась к Жан-Клоду.

– Он мой, Жан-Клод. Они все мои. Когда настанет ночь, они снова будут вашими, но эти пустые оболочки – мои. – Я шагнула к нему, и вихрь силы хлестнул наружу.

Жан-Клод со свистом вдохнул сквозь зубы и отшатнулся, подняв руку, будто я его ударила.

– Никогда не забывайте, кто я и на что способна. И чтобы между нами больше не было угроз, или эта будет последней.

Он глядел на меня, и на краткий миг в этих глазах впервые мелькнуло нечто, чего я никогда там не видела. Страх. Страх передо мной. Это хорошо.

Вилли глядел на меня пустыми ждущими глазами. Он был мертв, мертв по-настоящему. Слезы, горячие и горькие, текли у меня по щекам. Бедный Вилли, бедная я. Он не был человеком. Столько времени мы были друзьями, и вот он мертв, просто мертв. Черт побери.

– Так что случилось с первым вампиром, которого вы подняли, ma petite? Почему вы не положили его обратно в гроб? – У него в глазах мелькнула догадка. Я видела, как она формируется в мысль и доходит до губ. – И как получилось, что расплавилась нижняя часть тела мсье Бувье?

Магнус Бувье был смертным слугой Серефины. Его работой было удержать меня возле ее гроба, пока она не встанет и не закончит со мной. Я потерла лицо, пытаясь остановить слезы. Когда плачешь, это резко снижает эффект.

– Вы знаете ответ, – сказала я.

– Скажите это вслух, ma petite, я хочу услышать это из ваших уст.

– Кажется, я пропустил какую-то часть разговора, – сказал Ричард. – О чем это вы говорите?

– Скажите ему, ma petite.

– Вампирша схватила Магнуса за пояс и держала. Я хотела только, чтобы он меня не догнал, вот и все. Я выбежала из дверей наружу, солнце осветило вампирку, и она вспыхнула. Я думала, Магнус вернется внутрь, но он этого не сделал, он рвался за мной и вытащил ее на солнце.

От произнесения этого вслух легче не стало.

Я стояла среди мертвых, которых вызвала, обняв себя за плечи. Серефина мне все еще снилась по ночам. Все еще тянулся ко мне Магнус, умоляя спасти его. Если бы я застрелила его, то спала бы спокойно, но сжечь заживо – это пытка. А я пыток не устраиваю. К тому же Элли Квинлен уже поднялась как вампир, что делало ее живой с точки зрения закона. Я убила их обоих, и убила страшно.

Ричард смотрел на меня с выражением, очень похожим на ужас.