– Ты спалила и его, и вампира заживо?

Карий цвет в его глазах плеснул на поверхность, изменилась вся их форма – похоже даже на то, что это должно быть болезненно. Но если так, Ричард этого не показал.

– Я этого не хотела, Ричард. Я не думала, что так будет. Но чтобы сбежать от Серефины, я бы сделала все, Ричард. Все.

– Не понимаю.

– Знаю, что не понимаешь.

– Ничего нет стыдного в том, чтобы выжить, ma petite.

Я повернулась к Жан-Клоду. На его лице не было потрясения. Оно было прекрасным и непроницаемым, как у куклы.

– Если так, почему я ничего не могу прочесть на вашем лице?

Оно снова ожило. Выражение глаз было таким, как я ожидала. Страх и удивление, но глубже всего – тревога.

– Так лучше?

– Да. – Я нахмурилась. – Что вас тревожит?

Он вздохнул:

– Честность всегда наказывается, но обычно не так быстро.

– Ответьте, Жан-Клод.

Он оглядел вервольфов, ждущих за спиной у Ричарда.

– Никто никогда не должен говорить о том, что здесь было. Никому.

– Почему? – спросил Ричард.

– Это будет неприятно для ma petite.

– Верно, – сказала я, – но вы не поэтому. Смущать меня вы не против. И вообще это была бы колоссальная угроза для всех ваших вампиров. Они бы напугались до судорог.

– В этом-то и дело, ma petite.

Я вздохнула.

– Перестаньте ходить вокруг да около и скажите просто.

– Я не хочу, чтобы это, – Жан-Клод махнул рукой на вампиров, – привлекло к нам внимание совета вампиров.

– Почему? – хором спросили мы с Ричардом.

– Говоря просто, они вас убьют, ma petite.

– Я ваш официальный слуга-человек, – сказала я, – и вы говорили, что это ради моей безопасности.

– Именно поэтому они придут и проверят сами, ma petite. Их посланец сразу поймет, что у вас нет моих меток. Что вы мой слуга только номинально. И этого для них будет мало. При отсутствии между нами связи они не будут вам доверять.

– И потому постараются ее убить? – спросил Ричард. Он приблизился ко мне, хотел обнять, но его руки зависли в нерешительности у меня над плечами.

Я, не глядя на него, сказала:

– Один эпизод с сожжением заживо – и ты уже брезгуешь до меня дотронуться. Ты маленький верволчишка с предрассудками.

Я пыталась говорить шутливо, но в голосе прорвалась горечь.

Он крепко взял меня за плечи.

– И тебе ведь действительно не дает покоя то, что ты сделала?

Я повернулась к нему лицом.

– И еще как. Я не просто убила Магнуса, я убила его мучительно. Элли Квинлен не заслужила сожжения заживо.

Качнув головой, я попыталась отойти от него. Он обнял меня, бережно прижав к себе.

– Я очень тебе сочувствую, что тебе пришлось это сделать. – Он гладил одной рукой мои волосы, другую держал на талии. – У тебя в глазах все время видно было, как ты это переживаешь. Не пойми меня неправильно, но это лучше, чем если бы у тебя глаза оставались спокойны.

Я оттолкнулась от него:

– И ты думал, что я могу кого-то замучить до смерти и ничего не почувствовать?

Он не отвел глаз, но было видно, что это требовало усилий.

– Я не был уверен.

Я покачала головой.

Жан-Клод взял меня за левую руку – в правой все еще был “файрстар”. Он повернул меня лицом к себе, поднял мою руку к губам и медленно наклонился к ней. И сказал:

– Нет ничего, что вы могли бы сделать, дабы я не желал касаться вашего тела.

И он поцеловал мне руку. Губы его задержались чуть дольше, чем нужно для простой вежливости. Язык лизнул мою кожу, и я отняла руку.

– Вас пугает, что я могу вот так поднимать вампиров.

– Возможно, ma petite, но вы пугаете меня уже много лет, и все же вы здесь.

Он был, прав. Я посмотрела на Вилли.

– Посмотрим, смогу ли я положить их туда, где им надлежит быть.

Я надеялась, что смогу. Я хотела, чтобы Вилли вернулся, пусть он и ненастоящий. Чтобы он ходил, разговаривал, чтобы все равно был Вилли. А может, я только хотела, чтобы он был Вилли. Может быть, мне это было нужно.

– Отведите меня в зал гробов, – сказала я.

– Зачем? – спросил Жан-Клод. Что-то было в его голосе, что заставило меня обернуться к нему.