Он подходит к лежащим. За воротник поднимает живого и развернув на живот убитого, развязывает на нем веревку.

– Пошли, до вечера дойти надо до лагеря.

Мы быстрым шагом идем на Север.

У ворот лагеря Василий стучит и громко орет.

– Эй, Гришка, мать твою, открывай.

С вышки раздается насмешливый голос.

– Куда прешь? У Гришки опой. Можешь хоть весь день стучать.

– Мы тут вашего поймали. Возьмите и распишитесь.

– Вижу. Я уже сказал по телефону в караул. Сейчас разводной придет. А где второй? Их же двое было.

– Сдох по дороге.

– Ясно.

Приходит разводящий, принимает беглеца и выдает квитанцию Василию.

– У сумасшедшей бабки можете переночевать,- говорит он.

– Ага. Жива значит еще старая ведьма. Саша, пошли.

Мы идем вдоль забора и выходим к домикам поселка, обслуживающего лагерь.

– Зачем тебе квитанция?- удивляюсь я.

– Для порядку. По этой квитанции мы премию получим.

– Это что? Чем больше квитанций, тем больше премия?

– А как же. За мужика живого-сто рублев, за бабу-пятьдесят, за убитых при попытки к бегству- тридцать.

– Зачем же ты тогда прибил беглеца? Мог бы получить больше.

– Да мы за год столько денег нахватаем, что девать будет некуда. Бегут-то все время. Жадничать не надо, безопасней будет.

Мы подходим к черной избушке и Василий стучит в дверь.

– Входите,- слышен слабый голос.

В темной комнате в углу сидит старуха.

– Ты жива еще ведьмочка?- весело говорит Василий.

– Никак Васька-убивец пожаловал?- скрипит голос.

– Я. Пусти переночевать. Мы по утречку уйдем.

– Да уж что с тобой делать-то. Оставайся.

Тут она обращает внимание на меня.

– А это кто? Не знаю такого. По нутру чую, не вашего он племени.

– Новый страж, из города прислан.

Старуха изучает меня и вдруг говорит.

– Разорит он ваше змеиное гнездо.

– Брось каркать, старая. Лучше чаем напои.

– Сам сделай, знаешь ведь что к чему.

Василий ругается, находит чайник, набирает воду в колодце и вскоре зашипела керосинка.

Мы сидим пьем чай и бабка спрашивает Василия.

– Зачем опять убил человека?

– Откуда знаешь?

– Кровью от тебя пахнет.

– Иди ты в жопу, старая ведьма. Не твоего ума дело.

– Умрешь ты скоро и не будет тебе житья даже в аду.

– Заткнись. Как придешь к тебе, только и слышишь одно и тоже.

Бабка уже не отвечает. Она уставилась в угол и как-будто задеревенела.

Мы идем домой по разбитой дороге, петляющей по тайге. Василий учит меня.

– В тайге, важно иметь соль, спички и ружье с припасами. Живности всегда хватит, воды чистой тем более.

– А я думал, что важней накомарника ничего нет.

Он обдумывает мою фразу.

– Это тоже верно. В прошлом году мы нашли двух дамочек. Еще живые были, стервы. Их так заорали москиты и комары, что глаз не было видно, так лица распухли. Так вот...

– Постой, а что ты с ними сделал?

– Прибил. Некогда было с ними возиться. Работы было много. Пять зэков тогда удрало и начальство торопило их взять.

– Взяли?

– А как же. Один только помучил меня, я за ним верст двадцать по тайге шел. Догнал все таки.

– И всех убил?

– Зачем же. Только одного и вернул, это за которым бегал. Если бы я остальных не убрал, так последнего и не догнал бы. Один я был, разбежались бы остальные. Так вот, в тайге нас ждут еще и другие напасти. Ходят по мимо беглецов еще искатели приключений. Эти тоже не подарок. Того и гляди убить могут.

– Чего же они в тайге делают?

– Всякое дело. Кто золотишком промышляет, кто камешками. Есть и такие, что за шкурами ходят. Тайга-то богатая.

Он начинает рассказ о старателях, о золоте, а я ухожу в себя и с ужасом начинаю думать, куда я попал.

В наш поселок мы пришли поздно вечером и я, кое-как поев, завалился спать.

Что-то защекотало и влезло в нос и я махнул рукой. Раздался смех. Открываю глаза и вижу смеющееся девичье лицо.

– Ну, и спать же ты,- раздался мелодичный голос.- Все уже давно встали и солнце в зените. Маманя послала разбудить.

– Сколько время? Ого, уже одиннадцать.

Я вскакиваю и начинаю одеваться. Бесстыжая девка не уходит и бесцеремонно разглядывает все мои манипуляции с одеждой.

– Тебя как звать?