– Не надо, не открывай, Илюша…

Он толкнул дверь, решительно вошел и замер на полушаге: в полупустой комнате в углу сидел пацан лет 17-ти в мятой грязной футболке и старомодных широких джинсах-варенках. Илья приоткрыл рот, часто заморгал, выдохнул:

– Славка?! Это ты?

Парень улыбнулся жуткой пластиковой улыбкой, протянул к нему руки, как будто приглашая обняться. По стене тянулись черные угольные разводы, расходясь от угла и затухая под потолком – пацан словно был эпицентром пыльного взрыва. Воспоминания толчками всплывали в голове: дешевый гроб в нелепой ярко-розовой обтяжке, страшно воющая тетя Валя, кидающаяся на крышку грудью. Славка умер через месяц после того, как Вовка отъехал в колонию, передознулся какой-то дрянью в одном из страшных гнилых наркоманских притонов. Но Илья запомнил его улыбчивым, веселым, сыплющим шутками и скабрезными анекдотами. Глядя на его юное мальчишеское лицо, он понимал – что-то не так. Взгляд выхватывал поочередно: одна бровь уехала слишком вправо, крошечная левая ноздря, на мизинце три сустава.

Сзади подошла тетя Валя, глухо проговорила:

– У тебя-то все хорошо – живешь в Москве, семья есть, а я одна столько лет куковала. Ты не знаешь, как я тут жила, как все мы тут жили. Когда Славка помер, веришь, я даже веревку купила, решила, к чертовой матери, зачем мне это сраная жизнь. Мужа в шахте завалило, единственный сын от наркотиков сгорел… Не знаю даже, что остановило…

– Вы ходили в Дупликацию? – повернулся к ней Илья.

– Ходила. На первый уровень водят, берут немного.

– А как вы… - он не договорил, потряс головой. – Это же безумие. Это не человек.

– Я думала… - тетя Валя сглотнула. – Думала, обойдется как-то. Что он будет такой, как мой Славик. Все равно, зайду, погляжу на него, обниму когда – она кивнула на пару латексных перчаток на комоде.
– Он ничего, иногда обнимает в ответ, улыбается.

Илья обвел взглядом комнату: из мебели остался древний диван с выступающими пружинами и облупившийся комод. На комоде стояла тарелка с двумя кусками сухого хлеба, бокал с остатками чайной пыли на дне. Пахло затхлым, будто в заброшенном доме. Те немногие вещи, что были в комнате, выглядели, как во сне сумасшедшего – на ручке бокала росла еще одна, поменьше, а на той совсем крошечная. Чеканная металлическая картина на стене, знакомая Илье с детства, изменила сюжет – теперь у девушки на лодке не было носа и рта, зато вместо глаз зияли две дыры, наполненные черной пылью. Комод перекосило, и он чуть не отпрыгнул, когда увидел, что на ножке пульсирует фиолетовая вена в окружении темных мелких сосудиков.

– О черт…Что это?!

– Они меняют все вокруг себя, - сказала тетя Валя. – Их лучше не выпускать никуда.

Илья закрыл дверь в Славкину комнату, но ключ тете Вале не отдал. В другой, нормальной комнате он усадил соседку на диван, накрыл ее высохшую руку ладонью.

– Теть Валь, вы же понимаете, надо его… Убрать. Если б Славка здесь сейчас появился, всыпал бы по первое число вам за такое.

Соседка покивала, сжала в горсть волосы на макушке, всхлипнула.

– Я сама думала… Не могу решиться. Ему не будет больно?

– Не будет, дуплер не чувствует ничего - обрубил Илья, хотя вовсе не был в этом уверен.

– Я ведь не говорила тебе про Вовку, чтоб ты сюда не приехал, не начал его искать. Знаю, он хотел прикрыть это все, ну, чтоб не было этой зоны, не было дуплеров. А ты всегда умней его был… И куда он, дурак, сунулся…

Тетя Валя покачала головой, по-бабьи прижав ладонь к щеке.

Дома он с наслаждениемскинул пропахший потом, перегаром и табаком свитер, упал на диван и позвонил Осташу. Тот обрубил его объяснения и бросил:

– Приезжай, обсудим.

Илья натянул последний чистый джемпер, быстро прошелся бритвой по заросшему подбородку и вышел из квартиры.

Давешний лысый бугай несколько секунд посверлил его маленькими глазками, прежде чем впустил в квартиру. Дома у Осташа было неуютно, царил беспорядок: на незаправленной кровати с несвежим бельем комом валялось одеяло, комнатные цветы давно ссохлись и опали, на подлокотниках белыми бельмами таращились круги от чашек, занавески пожелтели. Он кивнул Илье на кресло, сам прямо в джинсах уселся на кровать. Из-под кресла высунулся тощий рыжий кот с белой грудкой, потянулся носом к гостю. Осташ топнул на него и крикнул:

– Пшшел вон, сволочь! Одна шерстюга от него. Как мать померла, выкинул этого ублюдка во двор, так он в форточку залез!

Кот пригнул голову, но не ушел, уставился неподвижными немигающими глазами на Илью. Осташ взял с подлокотника неполную бутылку, налил пива в мутный залапанный стакан, снял губами пену.

– Ну, чего у тебя..? Я вожу только на первый уровень, беру только одного человека, такса для всех одинаковая.

– Мне надо ключ от второго и от третьего, от первого у меня есть. И еще утилизировать одного дуплера.

Осташ поперхнулся, расплескал пиво на джинсы.

– Ну охуеть ты парень рисковый! Ты че, в комнату мертвеца собрался?!

Илья промолчал, скосив глаза на кота.

– Нахуя? Оттуда никто не вернулся.

– Я знаю. Это мое дело, нахуя.

– Да ради бога, - пожал тот плечами. – От второго у меня есть ключ, а от третьего я продал одному долбоебу вот вроде тебя.

– И как звали долбоеба?

– А тебе зачем? Ну, Вован.

– А достать..?

– От третьего? – усмехнулся Осташ. – Не, я пас.