Шрифт:
– Господь Вседержитель…
– Ну, хватит вам…
Шум голосов стихает, когда звонят в дверь.
– Открою, – отмирает первым дедушка.
У меня сердце принимается с утроенной скоростью работать.
И не зря.
Потому что мгновение спустя на кухне появляется Ян Нечаев. Но не один. С ним вся его семья.
44
Я люблю тебя так сильно…
Мужчины семейства Нечаевых в костюмах. Все, кроме отца и самого младшего, с букетами. Роман Константинович обеими руками держит завернутую в коричневую бумагу и перехваченную красным бантом большую прямоугольную коробку. Кроме того, буквально на двух его пальцах висит бутылка шампанского. Скривленному в недовольстве Боде доверили торт. Беспокоюсь, что он швырнет его кому-то в лицо, пока не замечаю лежащий на белоснежном рушнике на вытянутых руках Миланы Андреевны каравай.
Всполошившись, устремляю взгляд к Яну. Щеки тотчас вспыхивают.
Боже… Боже… Господи…
Прежде я видела своего Нечаева с цветами только на школьных линейках начальных классов. Никогда не думала, что годы спустя, когда он станет мужчиной, букет в его руках вызовет во мне столь бурное волнение. Я тоже повзрослела, стала сильнее, но прямо сейчас чувствую себя еще более смущенной, чем на нашем самом первом звонке. А волновалась я тогда знатно. Думала, что сознания лишусь. Сейчас опасаюсь того же.
– Мы Нечаевы. У нас в семье четыре сына. И мы пришли за первой дочкой, – толкает Роман Константинович на правах главного.
Со своей привычной скрытой улыбкой, которая светится в его глазах и лишь слегка приподнимает уголки губ. Вежливо, спокойно и уверенно, хоть, несомненно, в курсе того, какого мнения о них моя родня.
Чего только стоит заявление…
Не докручиваю эту мысль, потому как именно в тот миг осознаю: это происходит!
Меня сватают.
Судорожно втягивая воздух, смотрю снова на Яна. Сердце в ту же секунду сходит с ума от счастья. Тарабанит, выбивая дух.
Немало важных слов было сказано, но мы не договаривались, что свадьба будет в ближайшее время. Он просто заявил, что я стану его женой.
«…– Не помню, чтобы переходила в клан Нечаевых. Я ведь просто Зая. Я не из твоей стаи.
– Это упущение мы скоро исправим. И будь уверена, фамилию ты поменяешь…»
Боже мой… Скоро!
Боже мой… Как мне справиться с этим волнением?
Ян смотрит, утверждая не просто свои права здесь и сейчас. Он выражает намерение быть со мной всегда. Понимаю это без слов, и глаза набираются влагой.
Быстро моргая, перевожу взгляд на своих родителей. Лишь в этот момент осознаю, что мама все это время наблюдала за мной. Задумчиво и с грустью, которая отражается не только в глазах, а буквально в каждой черточке ее красивого лица.
– Есть такие дома, где можно вот так вот взять ребенка? По-моему, вы ошиблись адресом, – цедит мой отец, отвечая на заявление Романа Константиновича.
И меня, словно помоями, стыдом окатывает.
– Папа… – выдыхаю расстроенно.
Больше ничего сказать неспособна. Но ничего больше и не нужно. Ян, игнорируя направленные на него убийственные взгляды, шагает прямиком ко мне. При всех свободной от букета рукой обнимает. Я и сама прижимаюсь к его боку. Привстаю на носочки и пытаюсь дотянуться до уха. Он, реагируя на мой порыв, наклоняет голову.
– Я люблю тебя, – шепчу. Ян пошатывается. Я с ним, естественно. Он тотчас придерживает – обеими руками. Раскачиваемся, будто танцуем. Я не прекращаю повторять: – Я люблю тебя так сильно… Я люблю тебя так, как любят в жизни только раз.
Выделяю свои чувства к нему.
Когда-то ведь разочаровался в слове «люблю» именно из-за того, что я говорила его Святу. Сейчас должен понять, что та самоотверженная сердечная привязанность, которой горю к нему, выше всех остальных чувств.
Должен.
Но я все же задушенно уточняю:
– Понимаешь?..
– Понимаю, – шепчет в ответ, прижимая крепко-крепко, явно не справляясь с бурей своих эмоций.
Украдкой вытирая слезы, смотрю на застывшую родню.
Нынешнюю и будущую.
Роман Константинович улыбается. Кажется, его совершенно не задели слова моего отца.
– Такие дома, где выдают детей, конечно же, есть, – отражает с той же усмешкой, которая свидетельствует, что он знает больше всех присутствующих. – Все мы через них в этот мир пришли. А потом оттуда же забирали своих детей. И я больше чем уверен, что в будущем нам с вами, господа Филатовы, предстоит вместе выписывать из этих домов внуков. Неважно, как вы относитесь к нам, и к Яну в частности. Дети свой выбор сделали. Они создадут семью, согласны вы с этим или нет. Вопрос, принимаем ли этот выбор мы, вообще не стоит. Но мы с Миланой и всеми моими сыновьями принимаем, потому что не хотим потерять сына и брата. Верно, ребята? – когда Роман Константинович обращается к парням, слезы уже катятся у меня по щекам.
Отрывисто переводя дыхание, прижимаюсь к Яну еще крепче. Но и от его родни взгляда не отвожу. Все кивают. Даже хватающийся за сердце и кривящий в отчаянии губы Бодя.
– Нормально себя веди! – шипит Илья строго.
Милана Андреевна младшему отпрыску подает знаки глазами. Они такие выразительные, что хочется рассмеяться. Прям жаль, что мелкий берет себя в руки.
– А еще потому принимаем… – продолжает за мужем Милана Андреевна, глядя на нас с Яном. – Как Роман сказал, мы пришли сюда не за невесткой, а за дочкой. Бог своих не дал, но наградил сыновьями, через которых мы рассчитываем добрать в полной мере. Не представляешь, сколько мы тебя ждали, – последнее говорит конкретно мне.