Шрифт:
– Я тебе столько всего сказать хочу! Не знаю, как дождаться того, как останемся вдвоем.
– Давай выйдем, – незамедлительно находит решение. И сразу же поднимается: – Пока вы знакомитесь, мы с Юнией спустимся во двор.
45
Я хотел тебя присвоить, Ю.
Лето. Суббота. Вечер.
Прогулка по району Ю до наступления сумерек – хреновейшая идея. Народу во дворах столько, что рябит в глазах и шумит в ушах. Подуставшие мамки с орущими фальцетом детьми, козыряющая жаргонами пацанва, сверкающие ярким боевым раскрасом соски, спорящие за политику[1] мужики и, конечно же, круглосуточный стационар по лавкам – бабулинг[2] в работе.
Все нормально. Жизнь идет.
Юния незаметно одергивает джинсовые шорты и вежливо здоровается с прищурившими соколиные глаза матронами, не догадываясь, что оценивают они сегодня не ее одежду, а четко по точкам все то свежее золото, которое на ней сейчас поблескивает.
Нас же с семьей по приезду засекли. Взглядов не сводили, пока от машин к подъезду шли.
– Засватали? – интересуется у Юнии самая любопытная старуха с улыбкой, которая якобы должна выглядеть доброжелательной.
Моя девочка краснеет так ярко, будто дальше у нас прям перед ними свадьба, брачная ночь и демонстрация окровавленной простыни.
Беру ее за руку.
«Хуй вам всем», – передаю телепатически, когда твикс бабок разной комплектации с напудренными носами осмеливается изучать меня.
Поняв, что на мне ни разогнаться, ни догнаться не получится, кисейные дамы быстро сбрасывают скорость. Глаза вращаются и мечутся по кустарникам, как потерпевшие крушение самолеты.
– Да, засватали, – отвечает Ю твердо.
Заручившись моей поддержкой, явно чувствует себя увереннее.
Не могу не гордиться этим.
Моя девочка. Моя.
– Так, а разве ж можно сватать разведенную? – толкает одна из «скрепных» старух с той же ехидной улыбочкой.
Ю вздрагивает. Вытягиваясь стрункой, напрягается.
Стискивая челюсти, с трудом сдерживаю в себе зверя. Смеряю «язычницу» сарафанного радио ледяным взглядом.
– Нам можно, – заверяю жестко. – Всего хорошего, – припечатываю тем же тоном.
И увожу Юнию.
– Боже… – бормочет она по пути к машине. – Им же теперь обсуждений – на месяц вперед!
– Пусть обсуждают. Нам-то что, – отмахиваюсь с безразличием, которым надеюсь заразить Ю. Неспешно разминая пальчики тонкой и хрупкой кисти, второй рукой открываю перед ней пассажирскую дверь. – Садись, – киваю и сжимаю напоследок ее ладонь. – Прокатимся в укромное место.
Юния послушно ныряет в салон.
Дождавшись, когда спрячется, захлопываю дверь. Пока обхожу машину, снимаю пиджак. Бросаю на заднее сиденье. Уже за рулем расстегиваю верхние пуговицы рубашки и подворачиваю рукава. С кондиционером, конечно, не спарился бы и полностью зашитым, но дело сейчас не в градусах.
Испытываю адское желание расслабиться.
«Я люблю тебя так сильно… Я люблю тебя так, как любят в жизни только раз!»
Минут сорок пять прошло с тех пор, как Юния выдала это признание. Минут сорок пять я пропускаю его через встроенный в башке шазам.
Зачем?
Ищу совпадения с теми фразами, которые она говорила раньше. По всем словам тестирую. Обнаруживаю тождество, естественно. Однако оно неполное.
«Я люблю тебя так, как любят в жизни только раз…»
Только раз. Вот, что главное.
Понял в ту же секунду, как услышал. Но отпустить до сих пор не могу. Прокручиваю безостановочно. Сердце каждый раз реагирует. Вздрагивает так четко, словно отдельный организм. Берет за душу, безусловно. Еще как берет! Трясет по высшему разряду.
– Родители не обидятся? – выдает свои переживания Ю. Перевожу дыхание, прежде чем направить в ее сторону взгляд. Любуюсь ею, дыхание спирает. – Как думаешь? – спрашивает, не подозревая о том, какой внутри меня шквал бесоебит.
– Думаю, поймут, – проговариваю тихо, чтобы скрыть излишнюю сиплость голоса. Вроде как между делом, без какой-либо изобличительной скованности прочищаю горло. – Мы отбыли основную часть. Вопрос решенный. Даже если не вернемся, проблем не возникнет. Объяснение с обеими сторонами беру на себя. Едем?
Ю улыбается со слезами на глазах.
Когда выгибаю вопросительно бровь и тянусь к ней, чтобы взять за руку, с каким-то рваным смешком мотает головой… Мол, ничего.
– Я просто вспомнила… – задохнувшись, замирает. С улыбкой обмахивает свободной ладонью лицо. Борется со слезами. – Ты… – застывает на мне тем самым взглядом, из-за которого пробивает судорогами мышцы передней части всего корпуса – от груди до паха. – Ты сейчас очень сильно напомнил мне… Моего Яна Нечаева пятилетней давности… Почти пятилетней… Ну ты понял… – она то смеется, то задыхается, то застывает. Я и сам с трудом функционирую. Чувствую, как рассудок сбегает, и как захватывает все стратегические пункты сердце. Оно, блядь, на грани, а тащить берется за семерых. Запинается, когда Ю резко подается вперед и обхватывая ладонями мое лицо. – Мне нужен мой Ян Нечаев, – шепчет, глядя не просто в глаза. Сразу в душу. – Очень сильно нужен.