— Моня! Домой!

Он не послушался.

Маняша испуганно покосилась на дуло пистолета в дрожащей руке Сохова. Он смотрел на нее в упор.

— Быстро в машину!

Она послушалась. Потому что поняла, ее все равно посадят в эту треклятую иномарку. А вот Моню можно еще спасти. К тому же, если он быстро прибежит домой, мама поймет, что она в беде. Ее начнут искать и скоро выяснят, что она не дошла до Пашки, и вот тогда, может быть, успеют спасти.

Оказавшись на заднем сиденье, она сжалась в комочек. Сохов захлопнул дверь. Сам прыгнул рядом с шофером.

— Привет, — шепнул кто-то ей на ухо.

Машина быстро отъехала от тротуара.

Маняша вздрогнула и повернулась к своему соседу.

— Как дела? — улыбнулся ей Ромка Совков.

— Очень плохо, — ответила она и глянула в окно.

Там на газоне тоскливо провожал ее взглядом одинокий Моня.

— Мам! — Сашка снова дернул ее за руку. — Мам, тебя к телефону.

— Пошли всех к черту, — сонно попросила она.

— Ты запретила ругаться, — прогундосил отпрыск.

— Один раз можно. А кто звонит?

— Твой менеджер… этот… Петя.

— Петя? В воскресенье? Принеси трубку, пожалуйста.

Через минуту Сашка подал ей трубку.

— У нас пожар? — недовольно спросила она.

— Хуже. У нас в витрину въехал грузовик.

— Что?!

— Въехал только что. Милицию я уже вызвал, думаю, нужно подъехать и вам.

— А ты не справишься?

— Вообще-то я думал, вам будет интересно посмотреть.

— Да, конечно.

Она резко поднялась с кровати.

«Это невозможно! Просто напасть какая-то!»

— Мам, а ты завтракать будешь? — с надеждой спросил сын.

Она отрицательно мотнула головой и понеслась в ванную.

— А я? — он всхлипнул.

Варвара остановилась, пристально посмотрела на него.

— Слушай, сколько тебе лет?

— Двенадцать, — кисло ответил Сашка.

— Ты дорос уже до того, чтобы сделать себе бутерброд.

— Из чего?!

— Ну… — тут ей стало стыдно.

Она ведь уже неделю не заходила в продуктовый магазин.

«Совсем сдурела мамаша!»

— Ладно, — Варвара метнулась к сумочке, выхватила из нее кошелек, вытащила оттуда двести рублей. — Иди в свой любимый «Макдоналдс».

— Ого, — просиял Сашка, потом снова посерьезнел. — А этого мало.

— Да на эти деньги обожраться можно, — удивилась она.

— А Полишкин? Он уже давно денег не получает.

— Что, совсем твой Полишкин учиться перестал?

— Почему, учится. Только пока неудачно. Пока получает одни тройки. Так что с бизнесом у него проблемы.

— Может, мне усыновить твоего Полишкина? — Тем не менее Варвара выделила сыну еще двести рублей. — Бери и ни в чем себе не отказывай.

«За плохое исполнение материнских обязанностей нужно платить!» — подумала она и с дурным чувством, что откупилась от собственного сына, пошла в ванную.

Маняша так и не поняла, куда ее завезли. Был это какой-то заброшенный на зиму дачный поселок, в котором стояли лишь летние домики. В один из них ее и привели. Сказать, что она чувствовала неладное, значит не сказать ничего. К концу их путешествия она уже не тряслась всем телом, как вначале. Она впала в безвольное оцепенение, решив, что Сохов врал, обещая, что с ней ничего не случится. Скорее всего ее привезли сюда убивать. Почему это не сделали где-то по дороге, она так и не поняла. Но, в принципе, какое это имело значение, ей не легче от того, где именно она расстанется с собственной жизнью, на обочине проселочной дороги или здесь, на этом богом забытом дачном участке, где летом выращивают лук и морковку, а зимой убивают людей.

Ее завели в дом. Совков, Сохов и водитель, тоже молодой парень бандитского вида, внешне выглядели вполне спокойными, словно действительно не замышляли ничего дурного. Но Маняша-то знала, что именно такими вот — невозмутимыми — и выглядят настоящие убийцы.

В доме было теплее, чем на улице, но все равно холодно. И еще тут было грязно. Маняшу даже передернуло. Пол не только не мыли, но и не мели лет пять — столько сору и пыли она еще не видела. Дряхлая мебель, состоящая из ободранного дивана, обшарпанного шкафа, нескольких стульев и этажерки, совершенно непонятно зачем сюда выставленной и заваленной никому не нужными книгами, вроде «Кролиководство» и «Как закалялась сталь», годных разве что для разжигания костров, — все это было покрыто слоем пыли с палец толщиной. Окно в комнате, куда ее привели, имело тусклый и засаленный вид. Со стен свисали куски обоев.

— Вот, — Совков обвел комнату широким жестом, — как тебе апартаменты?

— Если вам так уж не терпелось со мной пообщаться, можно бы было поговорить и в машине. Совершенно незачем было тащить меня на эту помойку, — она удивилась, как глухо звучит ее голос. И еще дрожит при этом.

«А чего еще ждать от напуганной пятнадцатилетней девчонки?»

— Говорить?! — тут Ромка разразился совершенно непристойным мерзким хохотом.

Когда его задор иссяк, он изрек уже более серьезно: