В общем, я нещадно тупил до половины шестого. Потом сообразил, что мне не мешало бы как следует помыться, поделился этим желанием с дамами, пообещал матушке и Раисе Александровне, что зайду к ним сразу после того, как приведу себя в порядок, натянул халат, протянутый Валей, и отправился к себе. Что интересно, в сопровождении обеих «Церберш».

Пока спускался на второй этаж, успел представить, что было бы, разбуди меня Валентина Алексеевна днем, во время бодрствования всей команды. На последних ступеньках лестницы вспомнил о наших «Росомахах», спросил у спутниц, удалось ли эвакуировать эти машины из Бухареста, и вслушивался в рассказ Незаменимой об этом процессе до тех пор, пока не оказался в прихожей. А там меня прибило не на шутку — заметив свое отражение в ростовом зеркале краем глаза, я остановился, распахнул халат, какое-то время разглядывал мышечный корсет, любовно «вылепленный» и «раскачанный» моими спасительницами, а потом… осознал смысл утверждения «…а переднюю часть торса фактически испарило…»!

Да, безмятежность сработала и в этот момент. Но представлять, во что я превратился и как выглядел после удара испепелением, резко расхотелось. Зато благодарность, испытываемая к целительницам, «скакнула на следующий уровень» и ударила в голову. Вот я на месте и развернулся, сгреб в объятия обеих «Церберш», уткнулся носом в темечко Валентины и закрыл глаза:

— Спасибо, девчат…

— Пожалуйста, мой господин… — довольно мурлыкнула Незаменимая, потерлась щекой о правую грудную мышцу и замкнула еще одно кольцо рук. Точнее, левой рукой притянула к себе мою поясницу, а правой прижала ко мне Гриневу. А та… та расплакалась. Как выяснилось значительно позже, вдруг осознав, что у них все получилось, и я выжил.

Но тогда я этого не знал, поэтому задвинул куда подальше мысль «Что я творю?», ласково провел ладонью по голове, шее и спинке, содрогавшейся от рыданий, а потом понес полнейшую чушь:

— Катюш, ты чего? Вашими стараниями я не только оклемался, но и превратился в здоровячка из твоих ночных грез! Значит, вместо того чтобы плакать, ты должна радоваться возможности обнимать чудо, созданное своим талантом, и предвкушать его благодарность…

— Я радуюсь… — шмыгнув носиком, горько всхлипнула она, но дрожать не перестала.

Тут Незаменимая вцепилась в мое запястье, передвинула ладонь «на исходную», и серией жестов потребовала, чтобы я не вздумал переставать гладить ее верную помощницу. Пришлось слушаться… несколько минут. А потом нервная дрожь начала стихать, и младшая Церберша попробовала вырваться из захватов. А когда поняла, что мы не собираемся ее отпускать, решила ответить на вторую половину моей шутки:

— … а благодарность мне не нужна. Вернее, я уже сча— …

— Катю-у-уш, я похож на человека, способного не воздать добром за воскрешение из мертвых? — «обиженно» спросил я.

Девушка, пребывавшая в расстроенных чувствах, приняла этот «наезд» за чистую монету, оторвала лицо от моей груди, испуганно уставилась в глаза и затараторила:

— Мой господин, у меня уже есть счастливое настоя— …

— Ка-а-ать… — все так же притворно нахмурился я, и она, поймав за хвост какую-то мысль, посмотрела на меня… со всамделишним вызовом:

— Для полного счастья мне не хватает только одного — ощущения, что я вам по-настоящему нужна! А еще толики персонального внимания и советов по развитию Дара, вот!!!

Я отрешенно отметил, что использованное ею числительное «одного» не бьется с количеством озвученных потребностей. Но эта мысль не помешала последовать порыву души:

— Все будет. Обещаю!

Девушка засияла и… получила по заднице от Незаменимой:

— А где обязательная фраза «Мой господин, я вас обожаю»?

Я невольно рассмеялся, по привычке потянулся к волосам этого белобрысого чуда, чтобы растрепать, но грива оказалась уложена в красивую «корону», так что пришлось удерживать руку.

Затем я вспомнил, что до общего подъема, после которого меня начнут рвать на части, осталось всего ничего, и поделился этим предсказанием с Цербершами.

— Так и будет! — авторитетно подтвердила старшая. — Все эти полтора месяца народ пытался штурмовать медблок по десять раз на дню. А Наоки, Яну и Эиру приходилось выгонять из приемной каждый вечер. Так что вам действительно стоит поторопиться. Иначе примчатся в вашу ванную и возьмут штурмом душевую кабинку!

— Думаешь, меня узнают? — неожиданно для самого себя спросил я.

— Конечно!!! — хором ответили целительницы. А Незаменимая добавила неожиданно серьезным голосом:

— Они смотрят не только глазами, но и сердцем…

…Эта троица влетела ко мне в гостиную в одиннадцать минут седьмого. Онна-бугэйся, появившаяся в поле зрения самой первой, прямо с порога ушла в скачок, перевернула меня на пол вместе с креслом и, заливаясь счастливыми слезами, начала целовать куда попало. Янка, вышедшая из перемещения в той же точке, но на долю секунды позже, рухнула на нас сверху и, чуть не сломав мне ребра, последовала примеру подруги. А вот Эиру, почему-то оказавшаяся в борцовке, меня поберегла. То есть, возникла справа. И перед тем, как броситься в кучу-малу, какое-то время смотрела глазами, полными слез.