— Это для твоего офиса, — она сунула рисунок ему в лицо. — Там грязно, поэтому будет хорошо повесить несколько рисунков.

Я разразилась смехом.

— Предоставь это четырехлетнему ребенку.

Джесс что-то проворчал, но уголки его рта приподнялись.

Я была рада видеть его улыбающимся и расслабленным. Я хотела расспросить его подробнее о его отношениях с Уэсом, но не раньше, чем мы останемся вместе и нам будет комфортно. Как например здесь, с нами, в безопасном месте, где никто не мог прервать наш разговор.

— На днях ты сказал, что вы с Уэсом были друзьями, — сказала я.

— Ага. Столько сколько себя помню. Должно быть, это началось, когда я был маленьким. Думаю, мой отец и Джек раньше дружили. И брали нас, мальчиков, поиграть с друг с другом. А что?

— Мне просто интересно, что случилось. Ты остался ну… собой, — сказала я, протягивая руку, чтобы показать всю доброту, которая была в моем Джессе. — А Уэс, ну, он выбрал темный путь.

— Честно? Я не знаю. Много думал об этом, особенно по мере того, как он погружался все глубже и глубже. В детстве он был другим человеком. Всю среднюю школу мы оставались близки. Худшее, что мы делали — это пили. Я уехал в академию. Вернулся два года спустя, и он стал другим. Я пытался вытащить его. Вернуть его обратно. Но… как будто ему было все равно. На семью. Друзей. На все. Я спрашивал Лисси об этом сто раз, но она никогда не рассказывала мне, что произошло.

— Лисси? — я вспомнила, что Уэс упоминал ее имя в кафе пару месяцев назад, но я забыла спросить Джесса, кто она такая.

— Фелисити. Моя сестра.

Верно. Его сестра. Он редко говорил о ней, и я хотела узнать больше, но я не хотела останавливать его, когда он говорил об Уэсе.

— Откуда ей знать, что случилось с Уэсом? Только потому, что она жила здесь? — спросила я.

— Нет. Уэс и Фелисити встречались много лет. Он подцепил ее, когда она училась на первом году в старшей школе. Они были вместе до того дня, когда она уехала. Я приехал домой за неделю до ее выпуска. Решил, что он сделает ей предложение. Она переедет на ферму Драммондов, готовясь растить их детей. Он шокировал меня до чертиков, когда я пришел домой, а он был в ужасном состоянии. Не мог поверить в то, что она бросила его на следующий день после окончания школы.

— Хах, — пробормотала я.

— Да. Прошло четырнадцать лет, а она все еще не говорит мне, что случилось. Сайлас тоже молчит.

— Я запуталась. Сайлас?

— Сайлас остался после того, как мы закончили школу. Начал работать на ранчо своей семьи. Он знает, что произошло, пока меня не было, но молчит также, как и Лисси. И сразу после того, как она уехала, он отправился в армию. Пробыл там десять лет. Вернулся домой как раз в тот момент, когда я баллотировался в шерифы.

— Я не понимаю, почему он не расскажет тебе, что произошло. Особенно, если это как-то связано с твоей сестрой, — сказала я.

— Да. Я тоже. Я спрашивал его так много раз, что сбился со счета. Наконец остановился, когда однажды ночью он так разозлился, что ударил меня. Не многие мужчины могли бы полезть на меня, кроме Сайласа и, может быть, Бо. Он сломал мне нос.

— Что? — я ахнула. — Он ударил тебя?

— Кто тебя ударил? Драться не хорошо, — вмешалась Роуэн с пола, моя вспышка отвлекла ее внимание от раскраски.

— Ой. Ах, никто, милая. Мы просто, э-э, говорили о футболе, — заикаясь, произнесла я.

— В футболе много драк, мамочка, — сказала Роуэн, купившись на мою наглую ложь. — Но Джесс сказал, что это нормально, потому что они взрослые и потому что это часть игры. Он сказал, что им платят хорошие деньги за то, чтобы они принимали на себя тяжелые удары. Если «киски» не могут выдержать этого, их следует вышвырнуть из лиги.

У меня широко отвисла челюсть. Моя четырехлетняя дочь только что сказала «киски».

— Ах… Роу. Я думал, мы договорились о том, что будем держать в секрете наши разговоры в гараже. Это только между мной и тобой. Помнишь? — сказал Джесс.

— Секреты — это плохо, Джесс, — пожурила она.

— Черт, — пробормотал он.

Я закрыла глаза и рот, считая до десяти. Потом мне пришлось считать в обратном порядке, потому что, когда я досчитала до десяти, я все еще была очень, очень, очень зла.

— Итак, Веснушка… — начал Джесс, но я остановила его, ткнув ладонью ему в лицо.

— Я собираюсь забыть об этом, — сказала я. — Но хочу напомнить о том, что она — губка. Она впитает все, что ты скажешь, даже если ты думаешь, что она не обращает на это внимания. Теперь, чтобы покончить с этим, я поднимусь наверх и приму долгую горячую ванну. К тому времени, как я закончу, я успокоюсь и больше не буду злиться на тебя. Но обещаю вам, Шериф. В тот день, когда какой-нибудь учитель позвонит, чтобы обсудить язык Роуэн, я дам им твой номер. Тебе придется с этим смириться. — Он ухмыльнулся, явно удивленный моим заявлением.

Он прекрасно знал, что позже я поговорю с Роуэн об использовании нецензурных выражений и что, если ее учительница когда-нибудь позвонит мне, расстроенная ее выражениями, я принесу свои извинения и пообещаю, что этого никогда больше не повторится.

— Люблю тебя, — сказал Джесс, когда я встала, чтобы пойти принять ванну.

— Да, да, да. Я тоже тебя люблю. Пофиг, — пробормотала я.

Глава 19

Рождество было через четыре дня, и Джесс вез нас на похороны Уэса Драммонда. Я хотела печь печенье. Или заворачивать подарки. И уж точно не идти на похороны наркоторговца.