Сегодня утром газета «Прескотт» опубликовала специальный выпуск. Мне было любопытно, как много рассказывают общественности, но, прочитав газету, я поняла, что не так уж много.

Газета была всего три страницы и была полностью посвящена освещению убийства. Учитывая, как мало информации Джесс передал прессе, газета на десять процентов состояла из домыслов о деталях убийства и на девяносто процентов из репортажа о жизни Уэса Драммонда.

Я думала, что все это было совершенно излишне. Примерно через час после заседания Кофейного клуба вчера утром все в округе знали, что Уэс был убит.

Завтра об убийстве Уэса будут писать во всех воскресных газетах Монтаны. Репортеры из Бозмена, Биллингса и Миссулы позвонили Джессу вчера, чтобы получить официальный пресс-релиз.

В эти выходные мы с Роуэн не отваживались уходить далеко от фермы. Если не считать запоздалой поездки в продуктовый магазин, мы залегли на дно. Я не хотела, чтобы люди подходили ко мне, пока я была со своей дочерью, и спрашивали, что я знала об убийстве Уэса. Поэтому мы оставались дома и каждую ночь ждали возвращения Джесса.

Джесс приехал поздно вечером в четверг из дома Драммондов. Роуэн уже давно спала, когда он подъехал, а я уже приготовилась ко сну и ждала Джесса, читая на диване в гостиной. Как только я услышала, что его грузовик едет по подъездной дорожке, я поспешила к входной двери и встретила его в прихожей. После того, как он сбросил пальто, мы обняли друг друга и крепко держались, стоя прямо за дверью, не двигаясь.

Прошлая ночь была повторением того же самого.

Сегодня вечером я сменила диван в гостиной на свое офисное кресло. Ранее я развела огонь, чтобы было тепло, но все еще лежала, свернувшись калачиком под уютным одеялом. Должно быть, я задремала, потому что в одну минуту я читала, а в следующую была в объятиях Джесса, и он нес меня наверх в постель.

— Извини, я уснула.

— Все в порядке.

— Ты опустишь меня, чтобы я могла идти сама? — спросила я.

— Нет.

Я обняла его за плечи и уткнулась головой в изгиб его шеи, довольная тем, что позволила ему отнести меня наверх на своих больших, сильных руках.

Когда мы добрались до спальни, Джесс поставил меня на ноги, но не отпустил. Он просто прижал меня к своей груди, обняв одной рукой за плечи, его взгляд был таким пристальным, что мои щеки вспыхнули.

— Джесс? — спросила я.

Он не ответил. Он просто не сводил с меня глаз, казалось, целую вечность, пока, наконец, не нарушил молчание.

— У меня были ужасные несколько дней. Не знаю, как бы я справился с этим, если бы у меня не было тебя — женщины, к которой я возвращался бы каждую ночь. Я люблю тебя, Джорджия.

Я стояла неподвижно, выдерживая его ледяной взгляд, в то время как его слова звенели в моих ушах. Я не была напугана или неуверенна в том, что сказать, я просто не хотела нарушать тишину. Потому что слова Джесса, произнесенные глубоким голосом, что он любит меня, были тем, что я хотела запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Когда я навсегда запечатлела его слова в памяти, то улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю.

Широкая улыбка расплылась по его красивому лицу. Я восприняла это как хороший знак и тоже запечатлела ее в памяти, прежде чем он приблизил свои губы к моим.

На следующее утро я приготовила нам всем обильный воскресный завтрак. Пока Джесс и Роуэн смотрели телевизор в гостиной, я приготовила омлет, сосиски, картофель на завтрак и французские тосты.

Когда мы проснулись, Джесс сказал мне, что он не пойдет в участок. Это было не потому, что у него не было горы работы, а потому, что ему нужен был выходной. Один день, чтобы сделать шаг назад и собраться с мыслями перед очередной жестокой неделей в качестве шерифа округа.

После того, как Джесс объявил о своих планах, я объявила о пижамном дне. Мы не выходили из дома и не одевались. Единственное исключение — для Роу. Она могла выходить в гараж и играть с кошками, если хотела, но в остальном мы оставались дома и бездельничали в гостиной в спортивных штанах.

И если это означало, что я должна была смотреть футбол утром, днем и ночью, так тому и быть.

— Спасибо, детка. Это было здорово, — сказал Джесс, расправившись с огромной тарелкой начос, которые он выбрал для перекуса во время игры.

Собственно об игре. Я узнала, что воскресный вечерний футбол начинался в одиннадцать утра, и перед той, которая официально называлась вечерней игрой, проходило еще несколько игр.

Я сидела боком на диване, вытянув ноги так, что мои ступни покоились на бедрах Джесса. Роуэн сидела на полу за кофейным столиком, повсюду были разбросаны блестящие ручки и фломастеры, чтобы она могла раскрасить одну из двенадцати книжек-раскрасок диснеевских принцесс, которые у нее были. Она только что закончила раскрашивать страницу, и все выглядело довольно красиво, поэтому я наблюдала за ней с гордостью.