Когда Фелисити приблизилась, Энни разрыдалась и бросилась обнимать ее. Фелисити стояла неподвижно, пока Энни рыдала в ее черную шелковую рубашку. Джек подошел к женщинам и обнял их обеих. Его ласка, казалось, немного расслабила Фелисити, и она обвила рукой его талию и положила голову ему на плечо.

В глубине моего горла образовался комок. Наблюдать за ними вместе было душераздирающе.

Джесс с минуту наблюдал за ними, а затем наклонился, чтобы посадить Роуэн к себе на бедро. Схватив меня за руку, он сказал:

— Пора отвезти моих девочек домой, — и повел нас к выходу.

— Давай сделаем что-нибудь веселое, — предложила я по дороге домой после того, как мы высадили Ноэль.

— Сегодня? — спросил Джесс.

— Ага. Сегодня. После похорон мамы я отвела Роуэн на карусель, и мы катались на ней несколько часов. А после смерти Бена мы поехали в парк развлечений и провели день на американских горках.

— Ладно. Например, что? — спросил Джесс.

— Как насчет катания на санках?

— Санки! — взвизгнула Роуэн.

Я начала смеяться. Значит будем кататься на санках.

Час спустя мы были укутаны и веселились вовсю, грусть, которая была раньше, почти прошла.

— Ты можешь пойти со мной на этот раз, мамочка? — спросила Роуэн.

— Да! — сказала я.

Мы катались на санках у подножия гор за фермерским домом.

Холм, который нашел для нас Джесс, был не слишком большим, но для Роу и ее фиолетовых пластиковых саней он был в самый раз. Она была закутана в столько слоев, что едва могла ковылять вверх по холму. До сих пор Джесс поднимал ее санки на холм и спускался с ней, пока я стояла внизу и фотографировала.

Теперь настала моя очередь.

Мы с Роу поплелись вверх по склону, держась за руки. На вершине она быстро устроила свою маленькую попку в санях, пока я маневрировала позади нее и обхватывала ее ногами по бокам.

— Готова? — спросила я.

— Ура! Поехали! — она радостно закричала и начала раскачиваться всем телом, пытаясь сдвинуть сани с края.

Я уперлась рукой в перчатке в снег и подтолкнула нас.

Мы полетели вниз с холма. Пушистый снег взлетел вверх и ударил нам в лица. Роу подпрыгивала в воздухе всякий раз, когда мы ударялись о кочку. Когда мы промчались мимо Джесса стоявшего внизу, я выставила ноги и замедлила нас. Затем я схватила Роу и повалила нас набок, смеясь и щекоча ее, пока мы катались по снегу.

Затаив дыхание, я легла на спину и посмотрела в голубое, солнечное небо.

Зима в Монтане была чудесной. Холодной, но величественной. Все сверкало, как будто весь мир был покрыт блестками. Было так ярко, почти ослепительно.

Я беспокоилась, что зимы будут холодными и унылыми, что большую половину года мы будем торчать дома в шерстяных носках и кутаясь в одеяла. Не то чтобы тут не было холодно. Было. Но из-за солнечного света казалось теплее, чем было на самом деле, и пока не было метели, мы с Роуэн могли проводить много времени на улице этой зимой, наслаждаясь свежим воздухом.

— Вы живы? — спросил Джесс, стоя надо мной, чтобы заслонить мое лицо.

— Ага. У тебя как дела?

— Я в порядке. — улыбнулся он.

Я улыбнулась в ответ, прежде чем повернуться к Роу, лежащей на земле рядом со мной.

— Давай еще раз.

Глава 20

Когда мой будильник зазвонил в шесть часов, Джесс откатился от меня и зарылся лицом в подушки.

— Просыпайся, — приказала я, целуя пространство между его лопатками.

— Джорджия, тебе не нужна моя помощь, чтобы запечь ребрышки в духовке. — Он зевнул.

— Это не нужно делать сейчас. Но нам нужно вставать, чтобы мы могли разбудить Роу и открыть подарки.

— Что? Нет. Она может прийти и разбудить нас, — сказал он в подушку.

— Джесс, это наша традиция.

— Новая традиция. Мы спим на Рождество.

— Пока моя мама не умерла, я не могу вспомнить ни одного Рождества, даже когда я училась в колледже, чтобы она не будила меня рано и не вытаскивала из постели, чтобы начать открывать подарки. И мне это нравилось. Мне это так нравилось, что я всегда делала то же самое для Роуэн, — сказала я.

Он подождал около десяти секунд, прежде чем перекинуть ноги через край кровати и выкатиться наружу. Затем он схватил меня под мышки и приподнял так, что я оказалась на коленях в кровати.

— Ты разбуди ее, я приготовлю кофе. — Он поцеловал меня в лоб и направился в ванную.

Несколько часов спустя, с чашкой кофе в руке, я была окружена горой скомканной оберточной бумаги и вскрытых коробок. Мы с Джессом сидели на полу в гостиной и наблюдали, как моя маленькая девочка открывает свои рождественские подарки. Она кричала от восторга каждый раз, когда обнаруживала, что находится под бумагой. Затем она брала свой подарок, крепко обнимала его и приветствовала в своем доме.