– К сожалению – это специфика моей работы.

– Если бы это произошло с вашей дочерью, я уверена, что в ваших закоулках, вашей памяти тоже всё отпечаталось бы, как барельеф выпукло и контрастно.

Жарову стало немного стыдно. Прежде чем продолжить он сделал небольшую паузу.

– Значит, гражданин Тупота вам не знаком? Сын генерала.

– Андрюша! – неожиданно радостно воскликнула женщина. – Так бы сразу и сказали. Конечно, все знали его историю.

– Будьте добры немного подробнее.

– Подробностей я не знаю. Всем было известно, что он сын генерала. Поглядывали на него с любопытством, только и всего. Высокий такой худенький.

– А, почему он попал в театр не интересовались?

– Я? Зачем мне это?

– Может какая-то информация о нём просочилась к вам случайно?

Молодой следователь наседал, и женщина впала в паническую растерянность.

– Мне непонятны ваши вопросы. Объясните их суть, – почти воскликнула она.

– Хорошо, – Жаров вынужден был смягчить напор, – попробую обрисовать вам хотя бы контур следственных наработок. У генерала на службе имелось оружие. Его сын, возможно, имел к нему доступ и теоретически мог выстрелить в вашу дочь. Вот мы и выясняем были ли у него какие-либо веские основания для этого.

– Да, вы что! – Елена Сергеевна ухватилась за сердце.

– Воды? – сразу же побеспокоился Лёня, но она решительно отмахнулась. – Нет, вы уж договаривайте, я попробую выдержать.

– Договорить я могу, но смысла особого не вижу. Папаша укрыл сынка у вас в театре потому, что тот имел какие-то проблемы с законом. Я допустил, что какая-либо информация об этом могла попасть в ваши уши. И тот выстрел был произведён для того, чтобы попросту заткнуть вам рот.

– Неужели это правда?

– Нет, это только предположения. Тем более вы, как я понял, никакой секретной информацией о б Андрее Тупоте не владеете или же она основательно вылетела у вас из головы по прошествии стольких лет. Хотя в это не верится, судя по удивительным проблескам в недрах ваших извилин.

Жаров поднялся с табурета.

– Ладно, принимайте ваши пилюли, а мне разрешите немного пообщаться и с вашей дочерью тоже.

Лёне не особо представлял цель этого разговора, но ему почему-то нестерпимо захотелось увидеть эту интересную, красивую, загадочную девушку. Он обнаружил её в спальне, лежащую на спине на маленьком диване совершенно плашмя даже без подушки под головой. В комнате царил полумрак. Ещё и ветки огромной комнатной пальмы свисали над головой девушки, усиливая полутень. Увидев гостя, она хотела было подняться, но Жаров дал ей знак не беспокоиться.

– Я хотела включить свет, – пояснила она почти шёпотом.

– Пусть будет так.

Он подвинул стул от письменного стола поближе к дивану, сел на него и достал блокнот.

– Вот свет вам всё-таки нужен, – снова забеспокоилась она.

–Это я для солидности, – отшутился Лёня, положив блокнот к себе на колени. – Вашу маму зовут Елена Сергеевна, а к вам как обращаться?

– Точно так же Елена Сергеевна.

– После Шнейдеров я уже ничему не удивляюсь. С именами в вашем окружении полный каламбур. Тогда почему Аля?

– Алька, – поправила девушка. – Так мама привыкла называть. Производное слово Алёна.

– Если вы планировали пойти по стопам матери и стать актрисой, то одинаковые имена в этом случае это хорошо или плохо? Я не могу сообразить.

– Сейчас без разницы.

– Хотя вы могли бы выйти замуж? – беспечно продолжил он рассуждать.

– Сейчас и это не имеет значения, – жёстче повторила она.

Повисла неловкая пауза.

– Ничего, что я лежу?

– Ради бога.

– Для вас вероятно в порядке вещей вести допрос лежачего человека. В фильмах часто показывают: следователь у койки пострадавшего. Доктор, он может говорить? Даю вам пять минут и ни секундой больше, отвечает строгий доктор.

Жаров улыбнулся.

– Почему же так грубо – допрос?

– Только что с мамой был именно он. Я слышала.

– Я готов извиниться за резкость тона, но чаще бывает так, что к правде на спущенных колёсах не проедешь.

– Но не на бульдозере же к ней ломиться.

– Учту, – повинился Леонид и продолжил с максимальной для его натуры мягкостью. – Могу я спросить?

– Тупоту вашего помню смутно, – опередила она с ответом. – Почти совсем ноль. В моей памяти даже Тёма сохранился в виде размытого образа, но очень светлого и тёплого. Его мне приятно вспоминать.

– Но он ведь, можно считать, предал вас. Исчез в самое трудное и ответственное время.

– Значит, тому были очень веские причины, – голос девушки похолодел прямо до физического ощущения озноба. – Я думаю, он погиб. Он не мог меня бросить. Вы понимаете это?

– Он общался с Андреем Тупотой? – Жаров поспешил уйти от щекотливой душевной темы.

– К Тёме в мастерскую все заходили, – ответила Лена совсем бесцветным голосом.

Жаров посчитал разговор исчерпанным и встал, чтобы уже уйти, но девушка неожиданно окликнула его.