Шрифт:
Теперь в лагере ревела тревога, и Флавий бросился назад, высоко подняв лезвие алебарды.
Но Великий Kнязь Блэкуэлл не поднялся с плиты. Вместо этого он просто лежал и смеялся так громко, что Галланд оглох.
– Почему он не нападает на нас?
– крикнул Флавий.
– Я не знаю, - Галланд ждал.
А затем он прыгнул на существо и вонзил острие своего меча прямо в его сердце.
– Боже, спаси нас, - пробормотал Флавий и выронил алебарду, вяло сдаваясь ужасу.
Смех стих, когда меч Галланда опустился на землю. Люцифер обманул нас, – понял он с отчаянным удивлением.
Тварь на плите сдулась, когда из раны, нанесенной Галландом, хлынул зловонный поток.
– Это гекс-клон, - прохрипел Флавий.
Да, Галланд знал, что это полный позор. Он бросил меч на землю.
– Нас жестоко обманули. Срочно вызовите гонцов. Мы должны немедленно известить Эзориэля и приказать ему отступить. И еще мы должны сообщить об этом Эфириссе, если ее еще не схватили...
Ибо это было ясно. Этот мешок гнилого мяса был не тем, за кого они его принимали, и было только одно место, где мог находиться настоящий Bеликий Kнязь Блэкуэлл...
3.
И когда сотни демонов вышли из самой охраняемой комнаты Kомиссии, это были сотни демонов, которые лежали убитыми перед ними несколькими минутами позже. Кэсси теперь использовала свои эфирные навыки с ужасающей точностью, и усиление этих навыков с помощью Pеликвии Силы заставило ее задуматься, может ли какая-нибудь сила во всем Aду остановить ее.
Как скелет, заряженный Pеликвией Силы, она могла бы даже проникнуть в само здание Мефисто-Билдинг и выбросить Люцифера из окна его пентхауса на 666 этаже.
Но это будет потом. Теперь ее долг был близок.
Спасти Лиссу, вытащить ее отсюда.
Последним защитником палаты – Кэсси была рада это видеть – был сам Kомиссар Гиммлер. Маленький человечек съежился перед ней, широко раскрыв узкое лицо. Его монокль выскочил из глаза, а затем он оказался на коленях перед разъяренным скелетом.
– Пощади меня, пожалуйста. Я сделаю все, что ты прикажешь, - всхлипнул он.
Боже, я не могу смотреть, как плачет взрослый мужчина,– подумала она, а потом...
...ее ответный взгляд расплющил комиссара до кровавого пятна на каменном полу так эффектно, словно по нему проехал паровой каток.
Ее костяные ступни начали карабкаться по грудам тел перед ней. Хорошо, что я здесь не уборщица. Ее отряд рыцарей последовал за ней, но когда она, наконец, вошла в центральный зал...
– Нет!
Лиссы нигде не было видно.
Вместо этого все, что занимало комнату, был чан с пиявками-бритвами, и знакомое лицо, подвешенное вверх ногами над чаном.
Тело, извивающееся там, было ободрано с ног до шеи, но неповрежденное лицо вопило на нее.
– Кэсси! Помоги мне! Ради бога, пожалуйста, помоги мне!
Это был Раду, парень ее сестры.
Мужчина, который соблазнил Кэсси в ту ночь, когда Лисса покончила с собой в клубе.
У Кэсси не было времени подумать, прежде чем...
Плюх!
Раду плюхнулся головой в котел с пиявками-бритвами. Его крики уносились прочь, ободранные руки и ноги метались среди пиявок.
Там не было утраченной любви, но бессмысленная пытка Раду вряд ли была уместна. Лысый бармен был намеренно оставлен здесь вместо Лиссы, и Кэсси слишком хорошо поняла, что это на самом деле означает.
Все это было подстроено! Мы все просто попали в ловушку!
4.
Со своего поста на пересечении Адам-стрит и Ева-авеню Эзориэль не отводил мрачного взгляда. Даже у Aнгелов бывают плохие дни, и этот начинал казаться именно таким. Он знал, что что-то не так. Он чувствовал это.
Первая часть атаки не могла пройти лучше; сначала он развернул дюжину батальонов, чтобы установить оборонительный периметр, а оттуда его поисковые и уничтожающие роты атаковали снаружи, в каждом углу района. Правительственные здания были разрушены, оружейные склады и арсеналы разграблены, казармы полиции разрушены, как и все местные командные и контрольные центры. Войска Эзориэля отрезали все линии снабжения и коммуникационные посты, прежде чем были предприняты какие-либо оборонительные меры.