Рон поднял глаза от книги и увидел в нескольких шагах от себя афро-американца, члена университетского братства темнокожих. На нем была просторная шерстяная кофта размера на три больше, чем нужно, цепочка с амулетом на шее.

Под купой деревьев стояла группа белокожих студентов, которые провожали афро-американца недобрыми взглядами.

— Эй ты, обезьяна! — крикнул один из них. — Дикарь с деревяшкой на шее!

Негр резко повернул голову в их сторону. Его глаза налились кровью, но парень сдержался — уж слишком велика была группа обидчиков.

Рон встал, сунул книгу в папку. У него мурашки побежали по спине. Матушка Ден предсказывала, что скоро начнется нечто в этом роде. Еще несколько недель назад она говорила, что вот-вот начнется война между университетскими братствами — одни будут убивать других, и в конце концов все это приобретет характер всеобщей бойни.

Не начинается ли перед его глазами предсказанная война?

Белые студенты вышли из тени деревьев, и Рон увидел, что лица многих из них выкрашены — под камуфляж десантников. Кое на ком был и зеленый пятнистый костюм десантников.

— Слышь, горилла чернозадая! — крикнул другой голос из группы. — Хочешь, мы тебе хвост подрежем? Чернокожий студент повернулся к хулиганам.

— Как, — сказал он, — ты хочешь, чтобы я трахнул твою мать?

Тут вся группа белых набросилась на него. Место было людное: одни студенты сидели на лавочках, другие шли по дорожкам. Однако никто не поспешил на помощь чернокожему. Все равнодушно смотрели, как его избивают. Никто не заступился. Одни останавливались поглядеть, другие торопливо шагали мимо.

"Что же происходит! — возмущенно думал Рон. — Это же сущий кошмар!.. Но сам-то ты чего ждешь?"

Он вспомнил обо всех тех, кто погиб на глазах у равнодушной толпы, — такие случаи то и дело описывают в газетах... Люди гибнут потому, что такие вот трусы, как Рон Грегори, робко стоят в сторонке...

Неужели у него недостанет смелости?..

Он швырнул папку на землю и двинулся в сторону белых парней, которые избивали негра.

Тот еще держался на ногах, хотя на него сыпался град ударов со всех сторон. Нападающие торжествующе вопили, но крики избиваемого были громче.

И вот негр упал. Его начали колотить ногами.

Да, это то самое, что предсказывала матушка Ден...

Сердце смертельно напуганного Рона бешено колотилось, ладони вспотели. Но это не был просто примитивный животный страх, вызванный чувством самосохранения; его ужас гнездился где-то глубже: некий первобытный неопределенный страх — не за свое физическое тело, а за свою нетленную душу.

И все же чудовищным усилием воли Рон заставлял себя двигаться в сторону группы белых, избивающих негра. Он отлично понимал, что один человек не способен остановить двадцать озверевших мужчин. Но кто-то должен попытаться.

Рон размахнулся и ударил парня в камуфляже десантника. Не ожидающий нападения студент покачнулся, начал разворачиваться в сторону Рона, но тот еще раз врезал ему по уху...

И с этого момента Рон уже не контролировал себя. Он бил направо и налево, таскал кого-то за волосы, рвал кому-то рот, бил ногой в пах, падал, быстро вскакивал, снова бил направо и налево...

Это была какая-то бессмыслица. Но ему это нравилось. Он пришел в бешеный азарт. Он обливался потом и кровью, кривился от боли, однако, похоже, раздавал больше ударов, чем получал. Это было воистину упоительно!

Далеко не сразу Рон понял, что в какой-то момент он присоединился к нападающим на негра. Исколошматив трех-четырех из нападавших, он взялся за негра, который после всех полученных ударов ухитрился встать на четвереньки и пытался защищаться. Это открытие нисколько не смутило Рона — ему было все равно, кого бить. Лишь бы ощущать этот жар в крови, это пьянящее чувство общности с толпой.

С чувством сладострастия он размахнулся и так удачно ударил негра подошвой по лицу, что тот снова распластался на земле.

Да, так, именно так! Рон чувствовал себя частицей толпы. Он с ними заодно. Они вместе! Как чудесно!

— Грязный ниггер! — орал Рон и продолжал бить ногами уже мертвого чернокожего студента.

Помощников у него хватало. Через минуту тело было превращено в неузнаваемое месиво, а парни все топтали и топтали его ногами, и кто-то лихо запрыгивал на череп убитого, чтобы расплющить его...

"Сядь на него".

Диана Лэнгфорд, президент К.У. Бреа, брезгливо взяла со своего стола карточку с этой надписью и бросила в корзинку для мусора.